– И ты меня прости, – прошептал Себастьян, от избытка чувств прикрыв глаза и крепко прижав ее к себе. – Прости, что солгал тебе в тот вечер. Думал этим защитить тебя от боли, но в результате сделал только хуже – ты перестала мне доверять. Прости, что не рассказал тебе все раньше и заставил хоть на миг усомниться во мне. – Он глубоко вздохнул и поцеловал ее в макушку. – И прости, что ждал, чтобы ты извинилась первой. Я готов умолять о прощении до конца жизни, даже на коленях.
Он хотел было опуститься перед ней, но она удержала:
– Нет, я уже простила! – воскликнула Вероника, прижимаясь щекой к его груди. – А ты меня прощаешь?
– Конечно, милая! – ответил он и, наклонившись, крепко ее поцеловал.
Он принялся судорожно покрывать ее лицо, по которому заструились слезы, поцелуями.
– Дедушка был прав: главное в браке – доверие. Мало только не ошибиться в выборе спутника жизни (слава богу, в этом я не ошиблась).
Вместо ответа он нежно снова поцеловал ее в губы, а когда на мгновение оторвался, сказала:
– Осталось еще кое-что…
Нахмурившись, Себастьян стер пальцами слезы с ее щек.
– Что же?
– Я люблю тебя! – выдохнула она.
Словно что-то взорвалось внутри у Себастьяна, окатив его неведомой прежде, немыслимой радостью. Впервые за два года он вдохнул полной грудью, а потом подхватил ее на руки и закружил по комнате, с широкой улыбкой на лице, не сводя с нее восторженных глаз.
– Я тоже люблю тебя, Вероника! Должно быть, полюбил еще тогда, когда мы ночь напролет проболтали на конюшне.
Он поставил ее на ноги, а она обхватила его руками и прижала к себе.
– И я в ту ночь в тебя влюбилась. Даже нацарапала признание на паркетной доске. С тобой было так легко и весело, и в то же время так хотелось, чтобы ты меня поцеловал!
– На паркетной доске? – в недоумении переспросил Себастьян.
Она подняла голову и смущенно улыбнулась.
– В моей спальне здесь, у Джастина. Как-нибудь покажу.
Он рассмеялся в ответ.
– Мне тоже страшно хотелось тебя поцеловать – и гори все огнем! Но я понимал, что ты еще совсем девчонка.
– Я бы не стала сопротивляться, – улыбнулась в ответ Вероника, но уже не застенчиво, а скорее лукаво.
Он снова прижал ее к груди и выдохнул, прикрыв глаза, на миг позволив себе полностью отдаться этому немыслимому счастью.
Несколько секунд спустя она немного отстранилась и взглянула ему в глаза.
– Мой отец всегда лгал матери, раз за разом, никогда не говорил правды. Когда я услышала от твоей матери, что у тебя есть любовница, то подумала, что и со мной будет так же.
Его брови взлетели вверх.
– Так это мать тебе сказала?
– Да. А я все это время даже не подозревала, сколько в ней злобы и ненависти. – Вероника зябко вздрогнула.
– Мне следовало рассказать тебе о ней раньше, – покачав головой, заметил Себастьян.
– Нам следовало раньше поговорить об очень многом, – с сожалением произнесла Вероника. – Например, о том, какого брака мы хотим и почему боимся признаться друг другу в любви.
Себастьян задумчиво кивнул.
– Да, это было неразумно. Я стыдился признаться, что у меня такие родители, но теперь понимаю, что не следовало это от тебя скрывать.
– А я должна была рассказать о проблемах в моей семье, но наша любовь, свадьба – все произошло так быстро, что я не успела ни о чем задуматься и не понимала, сколько бед могут принести недоговоренности и неискренности.
– То же и я могу сказать о себе, милая, – признался Себастьян и опять поцеловал ее в макушку.
Одеяло соскользнуло с плеч Вероники. Она отступила на шаг и, не сводя глаз с Себастьяна, взяла его за обе руки.
– Никогда больше не стану делать поспешных выводов, не поговорив с тобой. И никогда, никогда больше тебя не покину!
– А я ничего больше не буду от тебя скрывать, – пообещал Себастьян.
Вероника широко улыбнулась, на щеках ее расцветали розы. Привстав на цыпочки, она прошептала ему на ухо:
– А теперь, может быть, пойдем в постель? – И выдохнула почти неслышно: – Займемся любовью?
– Конечно! – воскликнул он с широкой улыбкой. – Разумеется!
– Подожди, – остановила его Вероника. – Забыла…
Она подбежала к окну, распахнула его, высунула голову и прокричала во весь голос в темную заснеженную ночь:
– Я безумно люблю своего мужа!
Закрыв окно, она обернулась и увидела, что муж уже лежал в постели.
– Вот теперь все! Это ведь необычно?
Она рассмеялась, совершенно счастливая, и, сбросив платье, легла с ним рядом.
Себастьян прижал ее к себе и принялся целовать, не оставляя без внимания ни дюйма ее восхитительного тела. В эту ночь супруги не сомкнули глаз до рассвета.
Лондон, на балу в честь Двенадцатой ночи у Хазелтонов.
Особняк Хазелтонов блистал огнями тысячи свечей. Вероника и Себастьян стояли перед закрытыми дверями бального зала; он держал ее под руку. При взгляде на мужа Веронику переполняла гордость. В черном фраке он выглядел ослепительно, не хуже была и она в одном из лучших своих платьев: атласном, глубокого изумрудного цвета, с белыми звездочками, вышитыми на корсаже и подоле, и такой же белой лентой на завышенной талии.
Себастьян заговорщически подмигнул ей.
– Готова?
