– Вне всякого сомнения! – сделав глубокий вдох и расправив плечи, объявила Вероника.
Лакей распахнул двери, и пара вошла в бальный зал. Дворецкий Хазелтонов взглянул на них и открыл рот от изумления. Вероника чуть склонила голову и одарила потрясенного слугу своей ангельской улыбкой. Себастьян хотел было, как принято, сообщить, кто они, но дворецкий поспешил прервать его:
– Я знаю, кто вы, ваша светлость. – Затем набрал в грудь воздуху и объявил громко и четко: – Их светлости герцог и герцогиня Эджфилд!
Пять сотен голов разом повернулись к ним.
С торжествующей улыбкой на устах Вероника шла под руку с мужем сквозь толпу. Гости поначалу расступались перед ними, но вскоре начали напирать: жаждали спросить ее о здоровье.
Пробираться через строй гостей пришлось минут двадцать, не меньше. Когда же они наконец вышли на открытое пространство, там, прищурившись и скрестив руки на груди, их ожидал сам лорд Хазелтон.
– Добрый вечер, ваша светлость… леди Эджфилд, – поздоровался он с поклоном.
– Рада вас видеть, лорд Хазелтон, – ответствовала Вероника, изо всех сил стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. – Мой муж говорил, вы беспокоились о моем здоровье.
– Э… да, ваша светлость, – смущенно пробормотал лорд Хазелтон. – Надеюсь, теперь вы в добром здравии?
– Верно, в последние два года мне страшно не везло: одна болезнь за другой! То простуда, то еще что-то… – И она неопределенно помахала рукой в воздухе. – А там, где я бывала в последнее время, должно быть, мы с вами как-то разминулись.
Хазелтон округлил глаза.
– А вы где-то бывали… в последнее время?
– Да, я несколько раз приезжала сюда из деревни. Право, жаль, что ни в один из моих приездов не удалось встретиться с вами и леди Хазелтон! – И она устремила на него самый невинный и простодушный взгляд, какой смогла изобразить.
– Да, в самом деле… очень жаль, – пробормотал его светлость, совершенно сбитый с толку.
– Я так рада, что все болезни позади и в этом году я наконец смогу выезжать! – тараторила Вероника. – Мне так нравится здесь, у вас! Большое спасибо, что пригласили нас, милорд!
В отличие от жены Себастьян ограничился кивком и сухим приветствием, после чего чета скрылась в толпе.
Они еще обсуждали беднягу Хазелтона, когда оркестр заиграл вальс. Себастьян повернулся к Веронике и взял за обе руки.
– Потанцуете со мной, ваша светлость?
Она кивнула, полная радостного предвкушения. Они вышли в центр зала и закружились в вальсе. Скоро, кажется, взоры присутствующих устремились на них, но Вероника не сводила глаз со своего мужа, который уверенно вел ее в танце, и больше ничего не замечала.
– Так давно… – прошептала она еле слышно.
– Твое место здесь, в моих объятиях, – ответил он.
Когда танец закончился, Вероника обратила наконец внимание на шумную компанию: они смеялись и… неужели аплодировали?
Приглядевшись, она узнала в шикарно одетых леди и джентльменах свою семью. Здесь, в каких-нибудь двадцати шагах от танцующих, стояли все, кроме Джастина: и мама, и дедушка, и бабушка, и даже Джессика с Элизабет!
Вероника поспешила к ним, Себастьян – за ней следом. Все вместе они отделились от толпы и вышли из бального зала в соседний холл, где можно было поговорить без помех.
– Как вы сюда попали? – спросила Вероника и указала на сестер: – Особенно вы двое! Вы ведь еще даже не дебютантки!
– Они пришли со мной, а Хазелтону едва ли хватит смелости в чем-то мне отказать, – со смешком ответил дед, опираясь на черную трость, невероятно элегантный в вечерней фрачной паре.
– А ты, дедушка, почему здесь? – нахмурилась Вероника. – Ты сейчас должен лежать в постели, не напрягаться и…
– Знаю: и беречь свое сердце, – закончил за нее старый герцог.
– Дорогая, мы должны кое в чем тебе признаться… – нерешительно начала леди Маргарет.
Вероника прищурилась.
– А именно?
– Мы приехали посмотреть, правда ли, что вы помирились! – с широкой улыбкой выпалила Джессика.
Вероника нахмурилась.
– Но как? Откуда вы узнали, что мы были в ссоре и помирились?
– Джастин сегодня утром прислал весточку, – призналась ее мать. – И мы сразу выехали в Лондон.
– То есть все это был спектакль? – В полном недоумении Вероника переводила взгляд с одного родного лица на другое.
– Милая, – поморщившись, виновато заговорила леди Маргарет, – мы ждали два года. Это очень долго, можешь мне поверить. Не стоит винить нас за то, что наконец мы взяли дело в свои руки.
– Что значит «в свои руки»? – недобро прищурившись и уперев руки в бока, уточнила Вероника.
– Ви, не вини свою мать, – вмешался дед. – Идея была моя и только моя.
Вероника начинала закипать.
Старый герцог лукаво улыбнулся и признался:
– Притвориться умирающим, чтобы вы с Эджфилдом на Рождество приехали вдвоем, придумал я.
– Дедушка!.. Как ты мог! Так ты притворялся больным? – ахнула Вероника.
Дед покачал головой.
– Здесь некого винить! Не будь ты так упряма, до этого бы не дошло.
– Как ты думаешь, от кого я унаследовала свое упрямство, дедушка? – выпалила Вероника.
