Монд хотела нагрубить ему, но почувствовала, что не в состоянии этого сделать, и она против воли начала говорить совсем другие слова:
– Медин Райт, метрдотель закрытого клуба.
– Прекрасно, – отозвался Эдман. – Что он просил тебя сделать?
Дайна закусила нижнюю губу, силясь не реагировать на вопрос, но заклятие на крови действовало безотказно, и она выговорила севшим голосом:
– Он обещал открыть на мое имя счет в банке и перевести на него уйму денег, если я передам Сонар письмо. Я согласилась. Но вместо одного послания пришлось отдать два.
Эдман в задумчивости потер подбородок.
«Лавинас видел, как Монд вручала конверт накануне финального испытания, – вспоминал он. – А когда же Беатрис получила еще одно послание?»
– Когда медин Райт отдал тебе второе?
Слезы выступила на зеленых глазах дайны, и она, дрожа всем телом, выдавила:
– В день смерти адептки.
– Демоны изнанки! – рявкнул Эдман, хватая ее руку и с силой сжимая. – Что в нем было?!
– Откуда я знаю?! – заорала она в ответ. – На конверте была заговоренная печать! Думаешь, я смогла бы его вскрыть?
С трудом справившись с собой, Эдман отпустил дайну и спросил:
– Ты заешь, от чьего имени действовал медин Райт?
– Нет, – отрезала Монд, растирая пострадавшую руку. – Он щедро заплатил, чтобы я помалкивала и не задавала лишних вопросов.
«Значит, она не в курсе, кто стоит за похищением, – сделал вывод Эдман. – Да и вряд ли вообще знает, что оно было. Говорит так, будто убеждена в том, что адептка мертва».
– Ладно, верю, – произнес наконец он. Но решил на всякий случай узнать мнение дайны: – Как думаешь, кто все-таки мог заинтересоваться Сонар настолько, что заплатил тебе такие деньжищи всего лишь за работу курьером?
Алые губы Анны искривила жесткая усмешка.
– Большого ума не нужно, чтобы догадаться, – отозвалась она, одарив Эдмана снисходительным взглядом умудренной жизненным опытом женщины, и в этот момент она показалась ему во много раз старше, чем была на самом деле. – Один из членов закрытого клуба. Только завсегдатаи могут давать поручения служащим. И это явно кто-то очень влиятельный. Медин Райт первый человек в клубе после хозяина заведения. А я, кстати сказать, ни разу не видела владельца воочию, хотя бываю там регулярно. Так что вряд ли метрдотель стал бы так носиться с просьбой никчемного человечишки типа Лавинаса и ему подобных.
В ее ярких глазах мелькнуло презрение, и Эдман кивнул.
– Ясно. Можешь еще что-то рассказать?
– Нет, – покачала она головой. – Хочешь верь, хочешь нет, но мне жаль Сонар. Хорошая была девочка. И я уверена, что моя совесть чиста. Адептка явно знала от кого письма. По крайней мере, второе уж точно. Когда я отдавала ей конверт, она даже не удивилась, будто ждала послания. И не думаю, что она погибла из-за содержания писем. Аукцион на ее контракт выиграл на редкость мерзкий тип, и девчонка сильно переживала по этому поводу. Я сама слышала, как она жаловалась подружке. Скорее всего, она просто с горя решила убить себя.
По щекам дайны вдруг полились крупные слезинки, и она разразилась такими горькими рыданиями, что Эдман оторопел и не сразу нашелся что сказать.
– Анна, успокойся. Возьми себя в руки, – смягчившись, произнес он и ободряюще похлопал ее по плечу.
– Да, да, – забормотала она, всхлипывая и утирая лицо надушенным, кружевным носовым платком. – Извини. Я просто вспомнила себя в ее возрасте. Мне тогда духу не хватило наложить на себя руки, а она смогла, решилась. Удивительная девочка.
Эдман стиснул зубы и промолчал, не желая знать подробности той ситуации, что довела когда-то дайну до мысли о самоубийстве.
– Если я тебе больше не нужна, – сказала Анна, поправляя прическу и набрасывая капюшон, – то я хотела бы выйти. Твое общество порядком утомило меня.
Он стукнул набалдашником трости по передней стенке кареты, и кучер, придержав лошадей, остановил экипаж.
– Не боишься, что я выдам тебя сыщикам? – спросил напоследок он, наблюдая за реакцией дайны.
– Хотел бы, – с безучастным видом обронила она, берясь за ручку дверцы, – уже выдал бы. Значит, у тебя свой резон не предавать огласке сведения обо мне.
– Ты права, – отозвался Эдман, с восхищением глядя на эту прожженную стерву, в чьей душе все же нашлось место для сочувствия участи Беатрис. – Не болтай о нашей встрече, и я оставлю тебя в покое.
Монд кивнула, вышла на мостовую и мгновенно растворилась в толпе прохожих.
– На центральную площадь! – крикнул он кучеру и откинулся на спинку мягкого сидения.
«Что ж, – размышлял он, – теперь все сводится к метрдотелю. Уж он-то должен знать имя похитителя».
Глава 12
Теперь каждый новый день для Беатрис был наполнен особым смыслом, и скука больше не одолевала ее. Для начала она заучила наизусть все символы и их значение, но сразу же с досадой обнаружила, что вывести ту или иную руну на бумаге гораздо сложнее, чем зафиксировать в памяти изображение, а уж про быстрое написание вообще речи не шло. И она принялась тренировать каллиграфическое письмо древних знаков.
