Комната, расписанная древними рунами, встретила ее тишиной и безмятежностью. На столе все так же покоились исписанные свитки, а на полу не было ни намека на расстеленную мягкую шкуру.
– Всевидящая Идана, это был всего лишь сон!
Теплая волна облегчения и радости затопила Беатрис. Она рассмеялась, в душе обругала себя за чрезмерную тревожность и с легким сердцем вернулась в свою комнату.
На подоконнике ее ждал росток гречихи, и Бетти с любовью погладила его едва наметившиеся листики.
– Думаю, нам стоит помочь тебе вырасти большим и сильным, – с улыбкой полной нежности сказала она и забрала горшок в ванную.
Там на каменном полу Беатрис начертила руну плодородия, а рядом с ней символ роста и развития, установила возле них горшок и распахнула резервуар. Золотистый поток внутренней энергии тоненькой струйкой потек наружу, откликнувшись на ее зов.
«Странно, – подумала Бетти. – Почему мана кажется такой вязкой и тягучей? Словно она застыла у меня внутри и теперь не хочет, чтобы ее беспокоили попусту. Может быть, это связано с тем, что вчера я работала со знаком и переборщила с колдовством?»
Так и не найдя внятного объяснения, Беатрис направила более чем скромный ручеек к рунам и дождалась, пока они наполнятся силой и засияют. Комбинация знаков оказала неплохой эффект на росточек – он немного вытянулся и выпустил еще один крохотный листик.
– Слабовато, – разочарованно вздохнула Бетти. – Как же быть? Неужели руны бесполезны и ни на что значительное неспособны?
Она так горела идеей обрести неведомое ранее могущество, что никак не могла смириться с тем, что волшебство женщинам доступно только вот такое – обескровленное и жалкое.
«Нужно попробовать колдовать, используя треугольник, – без особой надежды на успех решила она. – В подвале Атли рисует руны на вершинах геометрической фигуры, а не сами по себе. Может, в этом и кроется успех?»
Беатрис споро провела три грани прямо под рунами и вновь влила энергию, но эффект оказался тем же – росток слегка подрос, не более. Досада и горечь сжали сердце Бетти, и она поплелась в спальню и уселась на постель.
«Бесполезно, – думала она, размазывая по щекам злые слезы. – Все потеряно. Эльвин и Идана все испортили. Ни древней магии, ни волшебства для женщин теперь нет. А я дура безмозглая размечталась горы переставлять с места на место».
Она подскочила на ноги, подняла матрас, схватила спрятанную там книгу и в порыве бессильной злобы швырнула ее об стену. Раздался жалобный треск порванного переплета, и на пол вывалился пожелтевший листок совсем из другого тома, на нем были изображены перевернутые руны и треугольник. Бетти схватила его и уже хотела смять, как ее взгляд зацепился за обозначение сторон света над линиями.
– Ну конечно! – закричала она и бросилась в ванную комнату.
Перерисовав фигуру так, как предлагал автор неизвестного трактата, Беатрис предприняла новую попытку. Но ее снова ждал провал. Вредная мана и не подумала явиться на зов своей хозяйки, в груди закололо, голова начала кружиться, и Бетти пришлось срочно лечь в кровать.
«Ну и чудные дела творятся, – мелькнула на краю сознания мысль. – Наверное, я все же заболеваю».
Однако долго размышлять ей не пришлось, слабость навалилась с новой силой, и Беатрис унеслась в царство снов.
Утром Бетти пожаловалась Пруденс на свое состояние и попросила сварить для нее отвар по особому рецепту Атли. Но служанка заявила, что нужные ингредиенты закончились, а новые сможет привести только сам хозяин усадьбы, и принесла обычное снадобье от простуды. Беатрис пришла в отчаяние, она вовсе не собиралась ждать возвращения благодетеля, ведь его приезд означал бы конец колдовским опытам. Он сильный маг и легко сможет почувствовать ее эксперименты с маной.
«Сама о себе позабочусь», – решила Бетти и отправилась в лабораторию.
Для начала она пересмотрела все колбы с уже готовыми зельями, но нужного не нашла. Затем она отыскала описание приготовления отвара в составленном Атли сборнике рецептов и принялась за поиски компонентов. К ее вящей радости они обнаружились в шкафах здесь же. Вот только снадобье оказалось на редкость заковыристое, и Беатрис подивилась тому, что Пруденс с легкостью его готовила.
«Как ей это удается? – гадала Бетти, помешивая булькающее варево в кастрюльке, установленной на зажженной горелке. – Тут недюжинная сноровка нужна. Видимо, она часто этим занимается. Но зачем? Атли отпаивает? Так он без конца в разъездах. Или, может быть, Кло пытается лечить от слабоумия?»
Отвар приобрел характерную темно-фиолетовую окраску, и Беатрис сосредоточила все свое внимание на снадобье. Остудив полученное зелье, она перелила его в колбу, плотно закрыла крышкой, убрала лабораторию и вернулась в свою комнату.
