Брат недоуменно посмотрел на свою грудь. Белоснежная рубашка быстро окрашивалась кровью, а девушка, совершенно не понимая, что делает, это было видно по ее обезумевшему взгляду, наносила удар за ударом.
Бэртхом упал лицом на ковер. Его лицо было повернуто в мою сторону, и открытые глаза уже невидяще смотрели прямо на меня.
Я ничем не мог помочь этой несчастной служанке, только избавить ее от участи, по сравнению с которой «забавы» Бэрта действительно могли показаться невинными развлечениями. Наши палачи очень изобретательны.
Приняв решение, я проскользнул в комнату и обхватил девушку сзади, зажав нож в ее руке своей. Она даже не сопротивлялась, когда лезвие точно вошло под левую грудь, только едва слышно выдохнула. Осторожно уложив тело на ковер, я шагнул к Бэрту. Ему уже ничем нельзя было помочь, да я и не собирался.
Стараясь не повторить ошибок самого Бэртхома, я дождался, когда жизнь полностью покинет его тело, и только после этого скрылся в потайном ходе.
Мне было не по себе. Я не жалел о смерти Бэрта. Я сам шел во дворец, чтобы попробовать забрать его жизнь. Мне было тошно из-за гибели девочки, которую я убил. Разумом я понимал, что это было необходимо по нескольким причинам, но лучше на душе от этого не становилось.
Вернулся я в таверну тем же путем, что и вышел, через окно. Ветер послушно поднял меня наверх. Этому фокусу я научился во время своих ночных бдений по дороге в столицу.
Гвен не спала. Когда я закрыл окно и начал раздеваться, она села на кровати.
Словно почувствовав мое настроение, она не задала ни одного вопроса, а когда я сел рядом с ней, сама притянула меня к себе.
Ольга.
В тот момент, когда Артур отвернулся от окна, по его шальному взгляду я поняла, что что-то произошло. Можно было не гадать, куда он ходил, и так понятно, что во дворец.
Я ни о чем его не спрашивала, захочет, сам расскажет. Я так долго лежала здесь одна и боялась за него, что мне просто необходимо было почувствовать, что мой рыцарь живой, да и ему разрядка не помешала бы. Поэтому я притянула его к себе и первой начала целовать. Он слегка отстранился и вопросительно, словно спрашивая разрешения, посмотрел на меня. Я кивнула, облизав внезапно ставшие сухими губы. Артур проследил за движением моего языка и буквально набросился на меня, вдавив в матрас.
Дальше было многое: и рваные вздохи, и бессвязный шепот, и метание на влажных от пота простынях.
Артур не отпускал меня всю оставшуюся ночь, словно моряк, сошедший на берег после годичного одиночного плаванья. Он то долго и очень нежно ласкал меня, изучая каждый сантиметр моего тела, то действовал грубо, почти на грани с жестокостью.
Когда я решила проявить инициативу, он удивился, но позволил теперь уже мне изучать себя. Рыцарь был довольно сдержан, и лишь слегка постанывал, комкая в руках многострадальную простынь, когда я добралась до особо чувствительных частей его тела.
Уснули мы под утро, после того, как смыли с себя все следы ночных забав, применив при этом бочку не по прямому, но от этого не ставшему менее приятному, назначению.
Я проснулась от настойчивого стука в дверь. Артур недовольно приподнял голову и вскочил, бросая мне одежду.
Я вспомнила, что сегодня утром должен прийти Верховный архимаг, и принялась судорожно одеваться, не попадая руками в рукава рубашки.
Рыцарь оделся очень быстро и стоял у двери, дожидаясь, когда я натяну штаны. Осмотрев меня, он кивнул и распахнул дверь.
В комнату ворвался высокий старик, гладко выбритый и одетый почти так же, как и рыцарь.
— Магистр Санрис, — Артур наклонил голову.
— Доброе утро, ваше величество, — архимаг поклонился, а я глупо моргала, глядя на человека, разрушившего все мои представления об архимагах.
— Не слишком ли рано, так меня называть? – Артур был просто образцом спокойствия.
— Нет, не слишком, ваше величество. Сегодня ночью произошел инцидент, который позволяет мне так вас называть. Мы можем поговорить наедине?
— Говорите здесь. Гвиневра была со мной с самого начала, поэтому я не вижу смысла что-либо от нее скрывать.
— Ваш брат убит, — спокойно произнес Санрис. – Он в последнее время увлекся весьма специфическими «играми», и выбрал себе в жертву одну из служанок внутренних покоев. Сейчас трудно что-то говорить, но, вероятно, девушка, не выдержав издевательств, убила принца Бэртхома, а затем покончила жизнь самоубийством.
— Какая нелепая смерть, — проговорил Артур, глядя на стену. Я была абсолютно уверена, что он знает гораздо больше подробностей, чем архимаг, но никогда их не раскроет.
— Да уж. Вы не хотите поехать во дворец?
— Думаю, это будет разумно. Но вначале ответьте мне, что творится в городе. Я вчера выглядывал из окна ночью, Кситион как будто вымер.
