Валери Эйбрамсон с детства была влюблена в Джейми, друга своего брата. Понимая, что эта любовь запретна и безответна, она оставила его в прошлом и поступила в университет, с головой окунувшись в студенческую жизнь. И вот она, успешная студентка третьего курса, обрела верных друзей, состоит в компании крутых ребят, на нее запал красивый и популярный парень с ее факультета. Казалось бы, что все просто замечательно…Но возникает маленькая проблемка: оказалось, что Джейми учится в том же университете, что и Валери, переезжает в ее общежитие из-за ремонтных работ, а ввиду неполадок с расписанием еще и посещает курсы в ее же учебном корпусе. Но дела становятся еще хуже, когда однажды они пересекаются на вечеринке, и Валери заключает с Джейми сделку, где в обмен на ее услугу просит его переспать с ней.
— Ты вообще чистишь зубы? — спросила я, двигая лампу так, чтобы мне хорош было видно полость рта.
Оливер кивнул головой, за что чуть не получил от меня подзатыльник.
— Ижвыни, я жабхыл, — промычал он, поднимая левую руку.
Я улыбнулась, продолжая дальше внимательно изучать его зубы на предмет кариеса. Зачем Господь создал сахар? Чтобы у меня всегда была работа, ведь я же будущий стоматолог.
— У тебя кариес на восьми зубах! — воскликнула я. — Как ты мог довести такого?
— Я очень люблю спрайт, — виновато выдавил Оливер.
— Лучше бы так меня любил, — пробурчала я под нос, остановившись возле зуба, который вызывал у меня опасения.
Я ничего не могла сказать без снимка и других исследований, но все внутри меня чувствовало, что это пульпит. Вообще-то врачи не чувствуют, а знают, а если не знают, то исследуют, проверяют и узнают, но у меня не было таких ресурсов прямо сейчас здесь. Слегка стукнув его по этому зубу кончиком инструмента и услышав громкое «ой», я поняла, что возможно все-таки близка к истине. М-да.
— Тебе срочно нужно обратиться к стоматологу, иначе его придется окончательно удалять, — подытожила я, записывая на бумажку номера всех зубов, на которых у него кариес. — Это отдашь ему и скажешь, что твоя подруга захотела облегчить ему его незавидную участь.
Оливер криво улыбнулся, вставая с моей кровати, а я бросила в лоток инструменты и сняла одноразовые перчатки, чувствуя себя доктором. Мне не терпелось оказаться в кресле профессионала и лечить зубы людей. Сколько себя помню я обожала кабинеты стоматологов и запах анестезии и с наслаждением слушала оры Темпла (моего брата). Наверное, я садистка.
— Чтобы я без тебя делал! — Оливер крепко обнял меня и потрепал волосы, и я улыбнулась.
— Познакомился бы с другой девчонкой, стал бы ее лучших другом и рассказывал бы ей, как ты сохнешь по своему бывшему.
— Нет, мои бесконечные разговоры о мальчиках можешь слушать только ты.
Я усмехнулась, стерилизуя инструменты, и посмотрела на своего лучшего друга, ощущая тепло в груди: кареглазый, кудрявый, с кучей веснушек на лице, у него была самая заразительная улыбка на свете, а еще большое сердце. Это чудо встретилось мне тогда, когда я ощущала себя несчастнейшим человеком на свете, вселило в меня надежду на лучшее будущее, обняло, напоило текилой и увезло в общежитие, где я продрыхла до самого утра в его комнате. Помню, как я испугалась, обнаружив Оливера возле себя в одноместной кровати, причем еще и чужой, как лихорадочно осматривала себя на предмет одежды, а он развеял все мои страхи одним предложением:
— Ты, наверное, не помнишь, что произошло вчера, но меня зовут Оливер, и я гей.
Звучало так, будто мы были на собрании анонимных алкоголиков, но мне сразу стало легче, и я вернулась обратно в его кровать, чтобы еще немножко поспать. Не то, чтобы я была девственницей, которая боится секса… Хотя нет, я не девственница, но первый и пока единственный мой сексуальный опыт был крайне неудачным. Вспомнив об этом, я помрачнела и зло засопела, ощущая себя какой-то неполноценной.
— Как ты думаешь, я способна испытывать оргазм? — вдруг спросила я, приводя комнату в порядок. Этот вопрос меня ужасно волновал.
Оливер, который пил воду, шумно выдохнул, оросив пол жидкостью, и я тут же протянула ему тряпку. Ненавижу, когда в помещении грязно. Собрание микробов и глистов, что норовятся оставить во мне своих личинок, не очень меня привлекают.
— Наверное, — смущенно ответил Оливер. — А почему ты спрашиваешь?
— Потому что ты моя лучшая гей-подружка.
— Я люблю говорить на эту тему, но мы с тобой, точнее о тебе…, хм-м-м…в этом плане ничего не обсуждали…, вообще никогда, и я…
— Правда? — прервала я его мычания. Я задумалась. — Слушай, а ведь действительно мы с тобой никогда не обсуждали мой секс.
Дверь стремительно открылась, и в комнате показалась Коко.
— Кто сказал слово «секс»? — помахивая своей миниатюрной ладошкой с длинными наращенными ногтями, радостно спросила она. — Обожаю эту тему!
Она плюхнулась рядом с Оливером и расцеловала его в обе щеки. Ее ядреные зеленые волосы попали ему в рот, и он стал звучно выплевывать их. Колетт — моя лучшая подруга и соседка по комнате. Ее огромные голубо-зеленые глаза и фарфоровая, прозрачная кожа делали Коко похожей на куколку.
Я придвинула стул к кровати, поставила спинкой перед ними и села, смотря на своих друзей.
— Коко, ты испытываешь оргазм, занимаясь сексом с парнями?
Ничуть не смутившись от прямо заданного мной вопроса, она задумчиво тронула свою верхнюю губу, отчего голубой ноготочек чуть не вошел в ее левую ноздрю.
— Смотря с кем, — честно призналась она. — Знаешь, иногда бывают такие парни, с которыми тебе будто сделали хорошую анестезию — вообще ничего не чувствуешь, а бывают те, с которыми башню сносит. Почему ты спрашиваешь?
— Она никогда не испытывала оргазм, — ответил вместо меня Оливер, поправив свою огненно-рыжую рубашку.
— Вообще никогда?! — воскликнула Коко. — Хотя бы один несчастный…
— Никогда.
— Сколько половых партнеров у тебя было?
— Один, — тут же ответила я.
