Он вновь открыл какой-то из ящиков стола, вытащив оттуда банковскую карту, и протянул ее мне.
— Зачем это? — обиженно спросила я, понимая, что секса не будет. Я не буду подчиняться ему.
— На расходы. Если что-то понадобится, оплачивай ею.
Он взял меня за руку и поцеловал ее, нежно касаясь губами костяшек пальцев.
— Ты так обворожительно сексуальна сейчас, — произнёс он. — Люблю, когда ты злишься. Тебе идёт образ разъяренной сучки.
Меня передернуло от острых ощущений, и я тут же сжала свои ноги, надеясь таким образом ослабить то нереальное напряжение, что было между ними. Он так сказал два последних слова, что мой рот наполнился слюной, а по половым губам растеклась влага. Ничего не ответив на это, я только зарычала, захлопнула ноутбук и села к нему на колени, желая ощутить прикосновения прекрасных мужских рук на моем теле.
Его губы растянулись в обворожительно снисходительной улыбке. Джейми протянул руку к моему лицу и убрал прядь волос за ухо, смотря прямо в глаза, я же взяла другую ладонь и втянула его палец в рот.
Я безумно хотела попробовать его член на вкус ещё прошлым вечером, но он не давал мне сделать этого, решив устроить мне оргазмический марафон.
Я поигрывала с его пальцем, то кусая подушечку, то облизывая её, то всасывая, то звучно отпуская. Все это время Джейми жадно наблюдал за мной, даже не пытаясь скрыть, как сильно он возбужден: его член сквозь ткань штанов упирался в мой лобок, плотоядный взгляд был обращен к моему рту, дыхание участилось, щеки заалели, в глазах появился блеск.
— Мне жаль, что я потерял столько лет, — прошептал он. Его голос был низким и хриплым. Он снова улыбнулся. Томно. Сексуально. Грешно. Я взглянула на него, чувствуя, как у меня перехватило дыхание. Боль внизу стала практически невыносимой, соски встали, требуя ласк Джейми, шею и спину покалывало от ощущений и присутствия этого прекрасного мужчины в этой комнате. — Но я потерплю ещё немного, Валери, — с этими словами он аккуратно поднял меня и поставил на пол, а сам выпрямился в кресле и открыл ноутбук. — Ты знаешь, где меня найти, когда примешь решение капитулировать.
Ведь я зависим, я болен,
Твои губы — моё лекарство,
Иди ко мне, детка, да, ты знаешь, чего я хочу.
Ты понимаешь, о чем я?
("Bom bidi bom" Nick Jonas)
Я была раздражена. Я была зла. Я была в ярости. Схватив миску, я бросила туда все ингредиенты, даже не переживая о том, что могла перевзбить яйца. Рубленные кусочки яблоков лежали рядом в отдельной тарелке и ждали своего смертного часа, когда они окажутся в тесте и жаркой духовке, где превратятся в шарлотку, которую я сожру сама. Ни кусочка не дам этому гаденышу. Невольно уголки моих губ дрогнули. Мой гаденыш.
После этого я дала себе мысленную пощечину, что должна была привести меня в чувство, и снова с обиженным выражением лица принялась готовить, надеясь, что Джейми умер в своем кабинете от стояка. Нет, пусть не умирает. Я его люблю. Пусть у него лучше член отвалится. Все равно он не собирается использовать его по прямому назначению. Громко выдохнув, я смешала оставшиеся продукты, после чего перелила тесто в формочку, в которую предварительно высыпала все яблочки. Буду заедать свой стресс сладким.
Я не прогнусь под этим мужланом, который хочет, чтобы его во всем слушались. Пф-ф-ф, он не на ту напал! Сказав это про себя, я не сразу обратила внимание, что уже достаточно продолжительное время на кухне был Джейми, который, облокотившись на тумбу, поедал яблоко и наблюдал за мной.
— Что делаешь? — спросил он.
Взгляд его серо-голубых глаз был таким завораживающим, что я не сразу оторвалась от них и нашлась с ответом. Ощущение было такое, словно я растеряла весь свой словарный запас, посчитав, что рядом с ним он мне просто не нужен. "Зачем говорить, когда можно стонать и кричать его имя?", — фыркнул мой мозг. Я дала себе очередную мысленную пощечину. Соберись тряпка!
— Шарлотку, — буркнула я, отвернувшись от него.
Я решила не надевать свое платье, которое теперь покоилось в комнате Джейми, поэтому он любезно одолжил мне свои труселя и футболку. Пришлось напялить его боксеры, которые были абсолютно новыми. Походу он не врал, когда говорил, что не носит нижнее белье. Эта мысль теперь не давала мне покоя, и при каждом удобном случае мой мозг вспоминал какую-нибудь мою встречу с Джейми и задавался вопросом: "А были ли на нем тогда боксеры?" Думаю, что ответ очевиден.
Из колонки, присоединенной по блютузу к моему телефону, доносились песни жанра рок, который я и Джейми свято почитали.
— О-о-о-о, — потирая руки, протянул Джейми и приземлился на барный стул, — я обожаю твою шарлотку.
Щеки предательски покрылись румянцем, на лице изо всех сил пыталась появиться улыбка, которую я упорно сдерживала, надеясь, что угрызения совести сожрут с потрохами Джейми, но не тут-то было.
— Я рада, — таков был мой саркастичный ответ. Поняв что это было грубовато, я добавила: — Почему она тебе нравится?
