— ДА МНЕ ПЛЕВАТЬ, ЧТО ТЫ СКАЗАЛ! — взбесилась она и стала колотить его, отчего Альваро на долю минуты потерял управление и нас стало заносить в сторону.
Меня жестко отбросило в сторону, отчего я ударилась боком об стену. В какой-то момент мне стало страшно, что Альваро не сумеет справиться с управлением, так как моя мать продолжала бить его, но тут он ударил ее по голове, отчего она упала обратно в кресло, закрыв себя руками, и грубо вернулся на асфальтированную дорогу. Машину аж подбросило. Скорость была слишком высокой для такого маневра.
— ГРЕБАНАЯ СУКА! — заорал он. — ГРУБАНАЯ СУ-У-У-УКА!
Альваро несколько раз ударил по рулю, отчего моя мать испуганно сжалась в кресле, громко всхлипывая и продолжая закрывать голову руками.
— Неужели ты не могла просто потерпеть?! — продолжал неистовствовать Альваро. — Подождать всего пять минут, пока мы доедем до заброшенного театра?!
Заброшенный театр? Неужели это то, о чем я думаю? В груди затеплилась надежда, и я незаметно придвинулась поближе, чтобы слышать все, что он скажет дальше.
— Пока эти идиоты думают, что мы едем в заброшенный театр Богом забытого городка, твоя задница уже переехала границу Хейтфорда! — яростно прошипел Альваро, вновь ударив мою мать, которая тут заскулила. — Я, блядь, привез тебя домой, потому ТЫ ЭТОГО ХОТЕЛА!
Последовали глухие удары, шлепки и мамины мольбы прекратить это. Она плакала и стонала одновременно. Я приоткрыла глаза ровно в тот момент, когда Альваро резко приставил к ее горлу нож и угрожающе прошипел:
— Закрой свою пасть, иначе я перережу твою глотку!
Мать зажала руками рот и попыталась кивнуть, после чего Альваро убрал нож и взглянул на меня. Я вовремя притворилась спящей, после чего услышала, как зашуршал гравий, что дал мне тут же понять, чтобы мы действительно на месте. В Хейтфорде было только два заброшенных места: психбольница и театр. В первом обосновался мой брат со своими друзьями, сделав из здания пристанище для всех школьников родного города, для которых они регулярно закатывали там вечеринки и бои, а второе пустовало, пока на него не обратили внимание наши отцы, решившие сделать там склад некоторых весьма запрещенных товаров. Именно там территория была покрыта гравием, чтобы люди, находящиеся внутри здания могли заранее узнать, что на их территории кто-то есть.
Альваро и мать отстегнули ремни и вышли из автомобиля, и в этот момент в моей голове родился план. Не блестящий, скорее сделанный на скорую руку, но лучше уж это, чем вообще ничего. Дверь минивена открылась, перед мной оказался Альваро, который смотрел с такой улыбкой, что на долю секунды стало страшно.
— Мышка проснулась? — спросил он.
— Да, — ответила я, стараясь придать покорности своему голосу. Нужно сделать вид, что я ничего не собираюсь делать, что я слепо надеюсь на помощь извне. — Мне нужно в туалет.
— Сходишь в театре, — ответил Альваро, хватая меня за ноги.
Я неприятно застонала, когда он зажал рану на моей ноге рану, которая все еще кровила.
— Я не могу терпеть, — произнесла я. — Тем более в театре нет туалет.
— С каких пор?
Он вытащил меня наружу и кинул на землю, словно мешок картошки, прямо под ноги моей матери, которая смотрела с такой улыбкой на лице, что Джокер даже близко не валялся с ней. В следующую же секунд я получила от нее увесистый пинок прямо в живот. Тело рефлекторно сложилось пополам, чтобы не дать ей повторить свое действие, но Альваро тут же встал прямо перед мной, преграждая этой психопатке путь.
— Мы больше не тронем ее! — прокричал он. — наша цель — Шестерка, не забывай!
Моя мать не слушала его, пытаясь пробраться ко мне, из-за чего Альваро оттолкнул ее в сторону дерева, в которое она с тупым звуком врезалась. Ее тело безжизненно упало на землю, голова неестественно лежала. Да, я знаю, что она причиняла немыслимую боль Темплу на протяжении многих лет, да, я знаю, что она не давала пройти курс лечения айрис, из-за чего ее болезнь была запущена и теперь она будет хромать на одну ногу всю оставшуюся жизнь, да, она и мой отец всячески издевались над мной, да, она пытается повторить все это снова прямо сейчас, но тем не менее сердце мое дрогнуло и я в панике прокричала:
— Мама?! Мама! МА-МА!
Альваро испуганно глядел то на меня, то на мою мать.
— Развяжи мне руки! — завизжала я. — Нужно проверить, жива она или нет!
Ошеломленный происходящим Альваро подчинился мне, разрезав ножом скотч, которым были скреплены мои руки, и я побежала к своей матери, пытаясь нащупать ее пульс. Когда венка под моими пальцами хоть слабо, но запульсировала, я облегченно выдохнула, чувствуя, как гора падает с плеч. Альваро громок закричал, после чего несколько раз ударил себя по щеке, а я, воспользовавшись моментом, схватила нож, воткнула ему прямо в бедро, потянула вниз, сделав глубокий разрез, и, услышав его крик, стремглав вытащила металл. Пока он не очухался от боли, я несколько раз ударила рукояткой ножа ему по виску и стукнула своим лбом его по носу, из которого ту же хлынула кровь. Альваро упал на землю.
