Я обернулся и увидел Темпла, идущего навстречу ко мне. Он был без майки, из-за чего моему взору предстало его тело, сплошь усеянное шрамами. Мда, отец у него, конечно, просто конченный псих. Я понимал, что пялится на него неприлично, но не мог оторвать глаз от крупного шрама, пересекающего бок и уходящего за спину, из-за чего потянулся к нему рукой. Темпл медленно наблюдал за мной, вздрогнул, когда мои пальцы коснулись тела, и, не сводя глаз, накрыл мою ладонь своею.
— Я не помню его, — вырвалось у меня.
Слова прозвучали как жалкое оправдание, и я поспешил отдернуть руку. Он грустно улыбнулся и вернул мою руку на шрам, позволяя исследовать его.
— Отец оставил этот шрам незадолго до своей смерти.
В комнату вошли Зейн и Эйден, из-за чего я все-таки убрал ладонь и сел на диван, ощущая легкую тошноту. Нахлынули воспоминания, как отец морил меня голодом и заставлял овладевать холодным оружием, покрывая мое тело порезами, которые пришлось потом забивать татуировками. Мы никогда не лечили их в больнице, не вызывали врача, из-за чего нередко у меня возникали воспаления, благодаря которым большую часть своего детства я не мог нормально двигаться. Вечно прикованный к кровати.
Потерев мочку уха, в которую было продето серебряное колечко, я нетерпеливо взглянул на Харви и Рафаэля, вошедших в комнату. Кровь бурлила во мне, побуждая предпринять хоть какие-то действия, что могли бы причинить боль Альваро, а еще лучше — уничтожить.
— Почему так долго? — поинтересовался я. Зейн с Эйденом переглянулись, Темпл молча смотрел на нас.
— Парень, ты чего? — улыбнулся Эйден. — Не нервничай так.
— Что за кипиш? — поинтересовался Рафаэль, лениво облокотившись на спинку кресла.
Рукава чёрной футболки буквально затрещали от натяжения, когда мышцы на его руках надулись, словно мячики. Из-за ворота выпал медальон с фигурой распятого Христа. Такой же висел на шее у Темпла. Отличие заключалось в металле: у Рафы — золото, а у Темпла — серебро.
— Я хочу поскорее решить эту чёртову проблему, что тянется еще со школы! — отчеканил я. — Если вы все еще желаете плавать в этом дерьме — это ваше дело.
Эйден нахмурился, наклонил голову и внимательно посмотрел на меня, после чего медленно подошёл, положив руку на мое плечо. Пальцы дались на нем.
— Прекращай. Она в безопасности.
Эти слова чудесным образом прояснили мысли в моей голове, прогнав на некоторое время страх за жизнь Валери.
— Он больше не тронет ее, — жестко произнес я Эйдену, который одобрительно улыбался мне.
— Нет, не тронет, — подтвердил мои слова Зейн, подходя ближе. Арктически голубые глаза этого турка завораживали. Клянусь, он обладает возможность выдать тебе любое свое желание как твое собственное и внушить исполнить его волю. — Потому что мы больше не дадим никого в обиду. Мы рядом. Это самое главное.
Я закрыл глаза, сделав несколько глубоких вдохов, после чего сел на диван и похлопал по сиденью рядом, как бы приглашая парней сесть рядом со мной. Налив себе спиртное в бокалы, они расположись рядом и напротив. Рафаэль сделал несколько глотков, одобрительно покачав головой.
— Я всякое дерьмо домой не покупаю, — повел бровью я, зная, каким охренительно классным был виски, в графине, что некогда был куплен моим отцом в Каире.
— Я все еще смакую на языке воспоминания о той русской водке, что твой дед привез из СССР, — криво улыбнулся Рафа.
— Хочешь поехать в Россию ради одной водки? — предложил Харви, вскинул брови.
— Составишь мне компанию? — подмигнул Раф.
Харви протянул ладонь, и они сделали наше фирменное приветствие, которое также означало согласие.
— Без меня вы поехать не сможете, — поджал губы Эйден.
— Это почему же? — спросил Темпл.
— Потом что этих идиотов нельзя отпускать одних. Либо они кого-то укокошат, либо укокошат их.
— А ты типа сгладишь все углы? — скептически прищурился я.
— Да я душа компании!
Я дал Эйдену затрещину, из-за которой он навалился на меня и стал несильно бить по торсу. Сделав захват, я попытался скинуть с себя этого проворного жука, но он оказался быстрее и мой план дальнейших действий стал бесполезным.
— Ну все, прекращайте этот детский сад! — нетерпеливо воскликнул дядюшка Рафаэль, после чего дал каждому из нас по заднице; мы с Эйденом восприняли это как оскорбление. — Кто тут говорил о том, что хочет поскорее решить проблему? — тут же накинулся на меня Рафа, не дав возможности послать его куда подальше.
— Ну ты падла, — неодобрительно зацокал Эйден, скрестив руки на груди. — Бьешь изподтишка, — пародируя Зейна, когда тому было около двенадцати лет, он громогласно заявил: — Помяни мое слово, ты будешь гореть в пламени ада! Харам!
