Я не могу сидеть здесь и вытирать споли, пока мои родные и друзья борются за свои жизни. Я должна быть сильнее, чтобы обстоятельства не могли сломить меня.
— Девочки снова в деле? — робко улыбнулся Эйден.
— Да, мы в деле, — я повернулась к Айрис и Билл, что глядели на меня весьма странно. — Мы же в деле?
Они кивнули головой, и я впервые за этот вечер увидела улыбки на их лицах.
— Вы же понимаете, что нам всем влетит от этих узколобых? Вам за то, что вы в деле, а мне за то, что я позволил трем прекрасным дамам рисковать своими жизнями?
— Ты думаешь, нас это пугает? — усмехнулась Билл. — Да и с каких пор я должна спрашивать у кого-то, что я могу делать, а что нет?
— Билл, мы уже поняли, что ты смогла приручить Темпла, — отшутился Эйден, после чего серьезном тоном добавил, обратившись ко мне и Айрис: — Где ваш непутевый брат хранит оружие?
— Ты искал его в кладовке? — поморщилась я. — Серьезно? — Эйден почесал затылок, как бы подтверждая мои мысли. Я шлепнула его по плечу и пошла на третий этаж. — Пойдем покажу. Только чур автомат с розовым глушителем мой.
Я шутила. Но я делала это для того, чтобы хоть как-то разрядить обстановку и избавиться от гнетущих разум мыслей. Мне было страшно, но я старалась не показывать этого. И я не думаю, что это состояние было присуще только мне — все мы боялись, потому что наши родные и близкие сейчас находятся в страшной опасности.
Эйден усмехнулся, подтолкнув Айрис к лестнице, как вдруг раздался звонок в дверь. мы все переглянулись. Раздался второй звонок.
— Как ты думаешь, — начала Айрис, глядя на Эйдена, — стал бы преступник звонить в дверь, если бы у него была возможность выломать ее?
— Возможно и не стал бы, — прошептал Эйден, вытаскивая из-за пазухи пистолет и зарядив его, — но лучше остерегаться противника, а не недооценивать, — он настойчиво подтолкнул нас к лестнице, к тому месту, которое оставалось в тени. — Стойте здесь тихо и в случае опасности бегите наверх в комнату Темпла. Оттуда легче всего спуститься вниз через окна.
Сказав это, он, словно лис, бесшумно сбежал по ступеням лестницы и встал около двери, приготовившись обороняться. Хоть Эйден классно шутил и казался милым парнем, неспособным и мухи обидеть, остерегаться его стоило. В тихом омуте черти водятся, как говорится. От напряжения я стала кусать губы. Во рту появился металлический привкус.
Сердце дрогнуло, когда раздался третий звонок, но все же обескуражена я была другим, а именно голосом, принадлежавшем девушке, которую я и не думала когда-либо встретить еще.
— Пожалуйста! — взмолила она. — Откройте дверь!
Поняв, кто это, Эйден вскинул брови, посмотрел в окно и, убедившись, что все в порядке, открыл двери дома. Перед нами стояла девушка, молодая, смуглая и невероятно красивая. Ее ангельское личико, сохранившее в себе невинность, выражало тревогу и страх.
— Рафаэль в опасности! — чуть не проплакала она. — Мы должны помочь ему!
Это была та самая Лукреция… Та Лукреция, отец которой был главой враждующего с мистером Варгасом клана. Та Лукреция, с которой у Рафаэля была какая-то странная связь, хотя они почти не знают друг друга, да и общались всего лишь раз. Посмотрев на Айрис, Билл и Эйдена, я поняла, что всем нам в голову пришла одна и та же идея. Хреновая? Да. Опасная? Да! Делающая нас уязвимой? Да и еще раз да! Но она позволяла спасти наших близким? Однозначно.
Ну что ж, пора действовать.
Дружба — это всё. Дружба — это больше, чем талант. Это больше, чем власть. Это почти то же самое, что семья.
(Дружба — это всё. Дружба превыше таланта. Сильнее любого правительства. Дружба значит немногим меньше, чем семья. Никогда не забывай. Тебе стоило воздвигнуть вокруг себя стену дружбы — и сегодня ты не взывал бы ко мне о помощи.)
(Марио Пьюзо «Крестный отец»)
Я сбежала по лестнице, вглядываясь в черты лица девушки, которую видела всего лишь раз в своей жизни. Боже, как же сильно она изменилась: некогда короткие темно-каштановые волосы, стали намного светлее и теперь тяжелыми кудрями ниспадали на хрупкие плечи, на фоне них и большой груди, крохотная часть которой сексуально выглядывала из-за края футболки, ее талия выглядела еще меньше, бедра, некогда не такие уж и широкие, стали чуть больше и создавали впечатляющие изгибы. Ее фигура была просто космосом. Если бы я не была уверена в том, что люблю Джейми, то мой выбор однозначно пал бы на эту сочную малышку. Господи, никогда не думала, что стану говорить, как отсталые уроды из какого-нибудь пропащего бара, но, черт побери, она была слишком хороша. Ее невинные карие глазки, пушистые реснички, едва накрашенные тушью, тоненький носик и маленькие губки идеально смотрелись на худеньком личике. Она была великолепна.
Словно сам Бог лепил ее.
— Откуда ты узнала о Рафаэле? — спросила я, впуская ее в дом и закрывая за ней дверь.
