Внутри меня все оборвалось при этой фразе, и я, не слушая больше ничего, побежал в туалет, на полу которого действительно лежала Валери. На секунду я застыл, смотря на то, как ее тело безжизненно валяется на полу, испытывая такой ужас, который невозможно было передать словами. Такая хрупкая и беззащитная… Я быстро подошел к ней, кладя пальца на шею и, затаив дыхание, умоляя Бога, чтобы с ней все было хорошо, почувствовал пульс. Облегченно выдохнув, схватил ее и вытащил из туалета, быстрым шагом направляясь к ее комнате.
Аккуратно положив Валери на кровать, я захлопнул дверь перед любопытными девицами, что пытались узнать, что с ней, а затем подошел к окну, распахивая его настежь и впуская в комнату воздух. Пришлось отодвинуть ворот ее топа, чтобы кислороду было легче поступать в организм. Я был знаком с обмороками, с тем, когда человек остается полностью беспомощным — у Эйдена часто возникали панические атаки, сопровождаемые сильнейшими судорогами.
— Ну же! — взмолил я, смотря на ее белое лицо и побледневшие губы. — Ну же, давай!
Валери протяжно вздохнула, открывая глаза и часто моргая — ей было трудно сфокусировать взгляд. Я сел возле нее, взяв за руку, отчего она обратила на меня внимание, пытаясь разглядеть мое лицо.
— Джей-ми, — всхлипнула она, заикаясь, и я тут же притянул ее к себе, ощущая в этом острую необходимость.
Я хотел быть рядом с ней, хотел сделать так, чтобы Валери перестала трястись, как делала это сейчас, чтобы страх, что сковал ее разум, отступил, чтобы она почувствовала себя защищенной.
— Я рядом, тыковка, рядом.
Она вновь всхлипнула, прижимаясь ко мне, отчаянно цепляясь за плечи, словно ее хотели вырывать из моих объятий. Сердце сжалось от боли за нее. Я стал покрывать короткими поцелуями ее голову, лоб, щеки, зная, что от этого ей станет легче. Так было всегда, когда ее мать мучила Темпла: я был рядом с Валери, помогая пережить эту боль, не давая страху завладеть ее разумом и охраняя сон.
— Не уходи, пожалуйста, не уходи, — проплакала Валери, прислонившись своим лбом к моему. — Только не уходи!
В голове возникли разного рода мысли, среди которых главенствовала одна:
— Кто заставил тебя пережить это?
Я старался сдерживаться, старался подавить в себе бушующие эмоции, старался придать своему голосу беспристрастности, чтобы не пугать ее больше, но с каждой секундой это становилось делать все труднее и труднее. Я сотру в порошок того ублюдка, из-за которого она сейчас так плачет.
— Валери? — тихо позвал ее я.
Раздался звонок, и мы оба поняли, что адресован он был ей. Она вытащила телефон, и я краем глаза увидела, что это был Виктор. На дисплее высветилось тринадцать пропущенных от него. Словно предвосхищая мои дальнейшие мысли, Валери резко вскинула голову, смотря мне в глаза, и сказала:
— Виктор ничего не делал.
Я кивнул головой, ощущая, как от гнева мне становится трудно дышать, как злость охватывает весь мой разум, как внутри все хочет разорвать на куски того выродка, что причинил ей боль.
— Валери, пожалуйста, скажи, что случилось? — более или менее спокойно спросил я, поглаживая ее холодное лицо.
Слезы высохли в ее глазах, но испуг никуда не делся. Почему-то мне показалось, что кто-то или что-то вызывало в ней воспоминания о том, что она предпочла бы забыть. Я прикоснулся губами к ее щеке, затем переместился на лоб, после чего прислонил голову Валери к своему плечу, давая ей возможность прийти в себя, а сам в это время мучился от догадок, представлений и разного рода мыслей. Нет, я это просто так не оставлю. Мне не составит труда узнать
— Тебя ведь не трогали?
Я обратился к ней в надежде, что она скажет нет потому, что ни один человек не заслуживает, чтобы что-то делалось без его согласия. Разве только насильники и убийцы. Плечи Валери затряслись, и она вжалась в мое плечо, что было сигналом для меня — да, какая-то мразь все-таки тронула ее. Я чуть не вскочил с места, задыхаясь от ярости, когда раздался стук, затем еще один, и еще: кто-то отчаянно хотел попасть сюда.
— Валери! — закричал мужчина, и по его голосу я узнал Виктора. — Валери, открой дверь!
Он вновь забарабанил по дереву, и я поморщился, представляя, как делаю то же самое с его головой.
— Ее здесь нет скорее всего, — раздался рядом другой голос, принадлежавший Мартину.
Она заплакала еще сильнее, вцепившись в меня мертвой хваткой, и прошептала:
— Не открывай! Пожалуйста, не открывай!
Тогда я все понял. Кто-то из этих мудозвонов сделал ей что-то, тронул ее, возможно… Черт, нет! Все внутри меня запротестовало от этой мысли, и я закрыл глаза, подавляя в себе рвотный позыв. Нет, только не она. Ярость заполонила меня, и я, посадив ее обратно на кровать, встал, сжимая руки в кулаки.
— Джейми, нет, пожалуйста! — отчаянно прошептала она, цепляясь за мою руку.
