Джейми вообще очень непростой человек: с виду он кажется забавным, веселым и беспечным, но в душе… в душе он раненый ребенок, который не увидел отцовского признания, не познал материнской любви из-за ее смерти, рано повзрослел, встретился с жестокостью, насилием и убийством. Как мне кажется, именно из-за этого он часто проводит вечера под холодным дождем, после чего долго сидит и о чем-то думает, интересуется опасными видами спорта, что в любой момент могут забрать его жизнь, совершает ночные вылазки со своей группой людей и наказывает тех, кто нарушает закон. Стоит ли упомянуть, что мой брат и вся его компания в свое время создали другую группировку, которая всячески мешала делам наших отцов? Что на их руках тоже есть кровь и чьи-то жизни?
Я громко выдохнула, водя пожелтевшим листком вяза по асфальту носом ботинка, и посмотрела вдаль, наблюдая за тем, как серые облака бегут по небу, предвещая дождь. Опять в мыслях Джейми. Я подставила лицо влажному прохладному ветру и взглянула на деревья, что качались в танце из стороны в сторону. Около вяза, стоявшего неподалеку, я увидела Эйдена, шедшего ко мне с двумя бутылками: он улыбнулся и помахал рукой. Мне стало чуть легче и теплее внутри, потому что вечер обещал быть не таким уж одиноким. Эйден наконец подошел и плюхнулся на скамейку, прижимая меня к себе и широко при этом улыбаясь.
— Ты готова к лучшим 30 минутам своей жизни? — спросил он, поднимая вверх бутылки.
В одной руке Эйден держал пиво, а в другой — сидр. Потянувшись ко второму, я слабо улыбнулась, ощущая усталость во всем теле, и открыла бутылку, наслаждаясь этим прекрасным звуком.
— Я просто хочу перестать думать и чувствовать, — сказала я, делая глоток и ощущая, как приятный вкус раскрывается во рту. — Вишневый, как я люблю. Спасибо!
Эйден подмигнул мне и открыл свою бутылку, принюхиваясь к напитку.
— Пить можно, — выпятил он нижнюю губу и пригубил напиток. — Почему ты такая грустная?
— Не грустная, а просто не ресурсная, — пожала плечами я, вновь и вновь возвращаясь к событиям того вечера.
Прошло шесть дней. Я отказывалась разговаривать с Коко и Оливером, работала допоздна, брала все смены на работе, зубрила каждую страницу учебника, засиживалась с домашними заданиями, чтобы потом бросаться на кровать и засыпать в ту же секунду. Мне пришлось сделать это, чтобы мои мысли не были заняты Джейми. Как показывает сегодняшняя практика, это не всегда срабатывает.
— Настолько не ресурсная, что решила расстаться с Виктором? — повернувшись ко мне, спросил он. Его глаза цвета летней листвы блеснули в свете солнца, показавшегося из-за туч.
Все внутри оборвалось при этой фразе, и я, убегая от ответа, подставила горлышко бутылки к губам и сделала подряд несколько глотков, вновь ощущая жжение в глазах. Мне казалось, что все слезы я выплакала еще шесть дней назад, но мой организм, видимо, здорово накапливает воду.
— Я не хочу давать ему ложных надежд, — призналась я, дернув плечами.
— То бишь ты его не любишь? — понимающе кивнул Эйден, и несколько прядей темно-каштановых волос упали ему на лицо. — Я правильно понимаю?
Ком застрял в горле, и перед глазами встало лицо Виктора: карие глаза, полные тепла, смуглая кожа, напоминающая о лете, крепкие руки, демонстрирующие силу, мягкая улыбка, сулившая радость. Вспомнились его поступки по отношению ко мне, здравые размышления, веселые вечера, игры в карты, над которыми мы хохотали часами, и стало так плохо, что я сложилась пополам, испытывая такую душевную боль, которую невозможно было описать словами.
— Все в этой жизни идет наперекосяк, — выдавила я, поставив бутылку на асфальт.
Эйден опустил руку на мое плечо и сжал его, прислонившись к моей голове.
— Лери, — нежно заворковал он, положив мою голову к себе на колени, и я уткнулась в них, крепко сжимая бедра. Было так плохо, что возникало ощущение, будто через пищевод хотят покинуть мое тело все органы. — Ты правильно сделала, что рассталась с ним: человек не должен быть с тем, кого он не любит.
Я истерично хохотнула, ощущая, как тяжелеют мои ноги. Так всегда бывает, когда мне приходится из-за чего сильно переживать.
— Ну тогда я должна быть по жизни одна, — хохот вырывался из груди. — Тогда мне нельзя с кем-либо встречаться.
Эйден гладил мое лицо все это время, но, когда я произнесла эти фразы, он остановился.
— Почему ты так говоришь? — возмутился он. — Ты безумно красива, невероятно умна, обладаешь большим и добрым сердцем. Ты найдешь человека, с которым сможешь прожить всю жизнь в любви и согласии.
Я оторвалась от его ног, выпрямившись и взяв бутылку сидра, чуть ударившего мне в голову и развязавшего язык.
