— Послушай, я загружен по горло, даже этот телефонный разговор с тобой отнял у меня слишком много времени. Всего хорошего.
В трубке раздались короткие гудки.
Ну нет, Свитягин, так просто ты от меня не отделаешься! Существует не один свидетель того, что убийство Коврина совершила женщина. И эти письма от женского имени… Тут в мою голову закрались коварные сомнения. Что, если я пошла по ложному пути? Может быть, Антонина, не имея никаких дурных намерений, передала бутылку вина, а яд в нее подсыпал кто-то другой? Хоть тот же Столяров! Но как же быть с футбольным матчем? Нет. Столяров не убивал Коврина, пусть мне говорят что угодно!
Теплый безветренный вечер выманил на улицу детвору. Несмотря на то, что уже стемнело и двор освещали лишь редкие фонари, мальчишки продолжали гонять в футбол.
Я сидела в машине возле дома Свитягина, и меня одолевали невеселые размышления. Что я могу предложить следствию взамен кандидатуры Столярова? Весьма туманную перспективу найти Антонину и вырвать у нее чистосердечное признание? Все доказательства, что именно она совершила преступление, косвенные. На их основании посадить виновницу не удастся. В случае ее поимки можно рассчитывать лишь на покаяние, но надеяться на это с моей стороны крайне глупо. В итоге шансов убедить Свитягина пересмотреть дело и привлечь к нему новых свидетелей чрезвычайно мало.
Синяя «шестерка» Свитягина проехала мимо меня в темноте, гремя глушителем, который давно созрел для того, чтобы оторваться. Несомненно, опер заметил мою машину, но на всякий случай, после того как он закрыл дверь машины на ключ, я ему посигналила. Засунув руки в карманы длинного черного пальто, которое довольно нелепо смотрелось на его маленькой кряжистой фигуре, он направился к моей «девятке». Шумно опустившись на сиденье рядом со мной, Николай недовольно произнес:
— Ну что ты никак не уймешься! — Однако его тон был более примирительным, чем до этого по телефону. — Женская логика иногда напоминает мне бред сумасшедшего. Пару дней назад ты утверждала, что именно Столяров грохнул своего племянника, а сегодня пытаешься убедить меня совсем в другом. Удивляюсь, как при таком сумбурном ведении дел ты вообще получаешь какие-либо гонорары!
Я не мешала ему высказываться. При его прямоугольном мышлении очень трудно докопаться до тех тонкостей, благодаря которым я в нужный момент обвела и его, и Жигу вокруг пальца.
— Я уже говорила тебе: обнаружились новые свидетели.
Далее последовал мой рассказ о показаниях бомжей, собутыльников Логинова, о свидетельствах Фречинской и Белоярченко, из которых следовало, с большой долей вероятности, что убийцей является женщина. В заключение я показала недоверчивому оперу два письма, полученных мною.
Свитягин принялся рассуждать так, как я и предполагала.
— Все это детский лепет, — заявил он тоном, не терпящим возражений. — Может, эта Антонина и имела место быть, но доказательств, что именно она убийца, у тебя нет никаких. А эти письма тебе шлет какой-нибудь одержимый придурок из соседнего подъезда, которому нечем заняться. Что же касается футбольного матча, то какое доверие может быть показаниям спившихся бомжей, которые свое имя и то не всегда помнят. Согласись, все это и яйца выеденного не стоит.
«Если бы вашей братии не удалось найти легкую добычу в лице Столярова, ты, Свитягин, пел бы по-другому! — подумала я. — Цеплялся бы тогда за любую возможность отыскать преступника. Сейчас же эта весомая совокупность показаний свидетелей для тебя ничто! Конечно, гораздо проще посадить Столярова и закрыть дело, чем утруждать себя поисками неизвестной женщины и раскопками улик, доказывающих ее вину».
А вслух я сказала другое:
— Не верю, что Столяров признался в отравлении Коврина без давления на него твоих коллег.
В ответ я ожидала бурной реакции со стороны Свитягина, волну негодования и возмущения. Но выражение лица опера, несмотря на мой натиск, внезапно смягчилось.
— Все гораздо проще, чем ты думаешь. Еще на зоне Столяров подсел на иглу. Теперь же, чтобы снять болевой синдром, ему ничего не оставалось делать, как быстренько признаться в совершенных убийствах. В итоге каждая из сторон по обоюдному согласию получила то, что хотела.
— Скажи — только честно! — после того, что я тебе сейчас рассказала, ты на самом деле веришь в виновность Столярова? Веришь, что именно он убил Коврина?
Николай посмотрел на меня снисходительно.
