— Дело в следующем, Татьяна. Интересоваться, верю я в это или нет, пришло только в твою беспокойную голову. Моему начальству на мое мнение наплевать. Не буду читать тебе лекции о низкой раскрываемости преступлений и о том, как мы стараемся эту раскрываемость повысить. Думаю, ты и сама все понимаешь. Если есть признание человека в совершенном преступлении, то выискивать мифических женщин, которых где-то когда-то видели, никто не будет, — произнеся все это менторским тоном, опер снизошел даже до натянутой улыбки в мой адрес. — Одного не пойму: тебе-то зачем лишняя волокита? Столяров — убийца. Сообщи об этом своей заказчице, получи заработанные «баксы» и успокойся.
«Бесполезно, — поняла я окончательно. — Что бы я сейчас ни сказала — все бесполезно. Конечно, можно сделать и так, как говорит Свитягин. Загвоздка лишь в том, что Степанида Коврина заказала мне найти настоящего убийцу, а не того, кто за дозу героина готов подписаться даже под признанием в убийстве Кеннеди. Столяров — убийца алкаша Логинова, но он не травил своего племянника. И я докажу это».
Даниил Сергеевич Елец, следователь областной прокуратуры города Омска, давно вышел на пенсию и устроил свою жизнь на старости лет в уютном деревянном домике на окраине города. Об этом он доверительно сообщил мне по телефону. А так как меня устраивал разговор лишь с глазу на глаз, пришлось вторично посетить негостеприимный город Омск, чтобы обстоятельно побеседовать с бывшим следователем, ведь это именно он вел дело Веры Ефимовны Шегирян в далекие семидесятые. Договариваясь с ним о встрече, я заранее попросила пожилого человека вспомнить как можно больше по интересующему меня делу. А в ответ услышала неожиданное.
— Не волнуйтесь, — подбодрил меня приятный тенор в трубке, — это дело я очень хорошо помню. А почему, объясню при встрече.
Заинтригованная после этого разговора, я купила билет на самолет и уже во второй половине дня стояла возле голубой металлической калитки дома, принадлежавшего Даниилу Сергеевичу. Перегнувшись через невысокий забор, я разглядела чистенький асфальтированный дворик, за которым простирался сад, состоявший из множества ухоженных деревьев. Хозяином оказался невысокий сухонький мужчина, явно выглядевший моложе своих лет. Цепкий профессиональный взгляд разложил меня на составляющие, после чего Даниил Сергеевич удовлетворенно хмыкнул и пригласил меня в дом.
Как оказалось, жил он один — жена умерла три года назад. И бывший следователь на старости лет решил заняться писательским ремеслом.
— Это модно сейчас, знаете ли, — рассказывал он, сидя напротив меня за круглым дубовым столом. — Многие мало-мальски причастные к органам внутренних дел пытаются писать детективы. Я вот тоже решил попробовать. Зима впереди, делать все равно нечего. А построить сюжет своего первого детектива я решил как раз на основе дела Шегирян, про которое вы спрашивали.
— В этом деле есть что-то необычное?
Хозяин открыл черную папку, лежавшую на столе, надел очки, но зачитывать материалы дела, лежавшего перед ним, не стал. Как видно, не один раз Даниил Сергеевич прокрутил эту историю в голове, пытаясь переложить ее в литературную форму, поэтому хорошо все помнил наизусть.
— Необычного, может, ничего и нет. Больше нетипичного, я бы сказал. Шегирян работала в свое время на Гознаке, денежки печатала. Женщина отважная, доложу я вам, потому как умудрилась своровать с завода что-то около трех тысяч рублей. По тем временам, как вы понимаете, деньги немалые.
— Надо же, — удивилась я. — Что ж, охрана совсем не бдила?
— Голь, как известно, на выдумки хитра. Прежде чем выйти с завода, рабочие безусловно проходили жесточайший контроль и раздевались, извините, до трусов. Но Шегирян делала следующее: небольшой полиэтиленовый пакетик с сотенными купюрами, свернутыми в трубочку, засовывала… сами знаете куда. Конечно, на заводе пропажу денег заметили почти сразу. Но Шегирян догадалась таскать купюры не со своего, а с чужого конвейера. Видеокамеры только сейчас стали для нас нормой жизни, а тогда ведь их не было, поэтому вычислить воровку оказалось не так-то просто.
Вначале охрана принялась проверять тех, кто, по мнению милиции, в первую очередь мог быть причастен к краже, — людей, работающих на злополучном конвейере. Но даже когда по заводу поползли слухи о неуловимом воришке, Шегирян все равно продолжала таскать купюры. Когда же подозрение непосредственно пало на Веру и ее решили взять с поличным, кто-то из охраны — небезвозмездно, конечно, — предупредил женщину, и она скрылась, прихватив маленького сына.
Даниил Сергеевич кашлянул и посмотрел на меня поверх очков в тяжелой оправе.
