Он уже почти решился нажать на зеленую трубку, когда в голове закрутились какие-то смутные воспоминания, подсказывающие, что делать этого не следует. Том нахмурился, пытаясь ухватить… кафе – звонок подруги – свидание.
«Черт, точно! – настроение испортилось тут же. – У него же сегодня свидание с каким-то лапочкой! Твою мать! Вот какого х*ра, а?! – не в силах больше спокойно лежать, Том резко сел и нервно застучал ногой по полу, пытаясь выплеснуть накатившую злость. – Он, вообще-то,
***
Билл валялся в постели. Просто так. Совершенно нагло и ничего не делая. Жмурясь от удовольствия и время от времени потягиваясь всем телом, как ленивая домашняя кошка. Недавно заглядывала мама, обеспокоенная таким несвойственным ему поведением. На осторожный вопрос: «Как дела?», Билл довольно улыбнулся, приоткрыв один глаз, и, ни слова не говоря, снова зарылся лицом в подушку, продолжая нежиться. Мама постояла еще немного, сказала, что завтрак давно готов и вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.
На кухню он соизволил явиться только минут через двадцать. Неумытый, в теплом, накинутом поверх пижамы халате, успокаивая сам себя тем, что такая жуткая лень взялась от перенапряжения. Вот он сегодня отдохнет и снова станет самим собой. Всё-таки хорошо, что сегодня выходной. Мама всё еще была на кухне, пила чай и листала журнал. Билл подошел к ней со спины, обнял за плечи и, зарывшись лицом в волосы, поцеловал в макушку. Хотелось нежности. Симона понимала, поглаживая по руке и ни о чем не спрашивая.
– Чем заняться планируешь? – поинтересовалась она, когда Билл пил чай вприкуску с вкусным песочным печеньем. Сладкое он не очень любил, но иногда хотелось. Как сейчас, например. – Куда-нибудь пойдешь?
– Нет, – лень всё не желала уходить. – Буду валяться целый день и даже переодеваться не стану. И ни за что не выйду из до… – он с отчаянием застонал, прервавшись на полуслове.
– Что?
– Совсем забыл. Мне же Франсин свидание назначила.
– У тебя свидание с Франсин? – недоверчиво переспросила мама. Девушку она знала и никак не могла представить ее рядом со своим сыном.
– Ну, не с ней самой, а с каким-то парнем, другом её бойфренда, – Симона успокоилась. Это звучало уже более правдоподобно.
– Ты с ним знаком?
– В том-то и дело, что нет! – отчаяние всё нарастало. – Терпеть не могу свидания вслепую. Да я вообще всю эту ерунду не очень люблю. Пустая трата времени, не больше.
– А соглашался зачем?
– Она позвонила совсем не вовремя, – Билл поежился, вспомнив, с каким выражением лица смотрел на него Том, и отхлебнул чая. Горячий напиток успокаивал. – Я и согласился, чтобы отвязаться побыстрее. Может, перезвонить и сказать, что заболел, а?
– И не думай! Ты когда последний раз на свидании был? – Билл неопределенно пожал плечами. Он не помнил. – Вот и я про то же. Сходишь, развеешься…
– Вот почему тебе так хочется меня с кем-нибудь свести? Мне иногда кажется, что этого хотят все, кроме меня. Почему так, а?
– Потому, что ненормально все время дома сидеть, – усмехнулась мать, позабавленная его трагично-пафосным тоном. – Хорошо, хоть у кого-то получается тебя расшевелить.
Билл печально доел печенье, допил чай и поплелся в свою комнату. Надо было позвонить подруге, выяснить, как ему этого загадочного парня узнать, он же понятия не имеет, как тот выглядит. Оглядев комнату в поисках телефона, задумался, вспоминая, куда он засунул аппарат.
«Кажется, я его из сумки не вытаскивал», – вспомнил, находя нужную вещь. На пол неожиданно выпал какой-то белый листок. Билл наклонился, с интересом его поднимая.
– Нет! Со мной, точно, что-то не то! Может таблетки попить? – полушепотом воскликнул он, взяв в руки бумажную клетчатую салфетку. – Свидание. Фотографии. Теперь еще и это! Вот какого черта я все забываю?!
Сев на кровать и поджав под себя ногу, Билл начал вглядываться в маленькую, неумело нарисованную картинку, сворованную им у Тома, когда они ходили в кафе. Осмысленным рисунком это назвать было сложно. Просто несколько перекрещенных между собой палочек, похожих на птичку. Графический анализ не был его спецификой, но иногда Билл этим интересовался. И сейчас, глядя на неразборчивые каракули Тома, он понимал, что совершенно ничего не понимает.
