Он пришел минут тридцать назад, сев так, чтобы видеть развлекающегося помощника, но не мозолить ему глаза. Сам он тоже «развлекался», совершенно не слушая свою спутницу. Он даже ее имени не помнил. Всё его внимание было сосредоточено на высоком, невероятно красивом человеке, сидевшем в нескольких метрах от него. Том скривился, разглядывая этот аристократический профиль. Даже отсюда можно было заметить чересчур яркий макияж.
«Специально для этого своего, тюлененка вырядился…» – на спутника Билла он принципиально не смотрел, считая, что тот не заслуживает никакого внимания.
Том с усилием сглотнул, завороженно глядя, как Билл, улыбаясь, подносит вилку к губам, осторожно, словно сомневаясь, берет пищу, медленно начинает жевать, прикрыв на секунду глаза от удовольствия. Кадык дернулся от глотка, шея изящно изогнулась. Эта шея сводила Тома с ума. Она стала его фетишем. Снилась ночами. Не позволяла оторвать взгляда наяву. Как же он хотел провести по ней носом, чтобы почувствовать запах. Прижаться губами, заклеймить, оставляя след, показывая, что она и ее обладатель –
Том отвлекся, почувствовав, как его спутница, дико раздражая своими действиями, дергает за рукав, привлекая внимание. Пришлось болтать с ней несколько минут, создавая видимость общения. Заказывать какое-то пирожное, которое ей приспичило съесть, долго пережидая, пока она объяснит официанту, что же конкретно ей нужно. А когда снова посмотрел на Билла, у него чуть не остановилось сердце.
Хлыщ, посмевший пригласить его помощника на свидание, продолжая забалтывать, взял его за руку и, поднеся ее к губам, поцеловал запястье. Том видел, как Билл дернулся и нервно покосился в его сторону. Попытался отобрать руку, но ему этого не позволили, стиснув сильнее и прикоснувшись языком. Он как в замедленной съемке следил за кончиком этого чужого языка, который лениво, словно смаковал что-то вкусное, прошелся по тонкой, с голубыми прожилками вен коже принадлежащего ему, Тому, человека.
Чувствуя, как глаза застилает красная пелена, Том махнул рукой, снова призывая только что отошедшего официанта. Медленно, контролируя каждое движение, достал бумажник и расплатился по счету. Не обращая никакого внимания на удивленную девушку, с которой вроде как пришел, встал и направился в сторону столика, от которого весь вечер не мог оторвать взгляд.
Том видел потемневшие от беспокойства глаза Билла и старался себя контролировать. Очень старался.
«Скандал никому не нужен. Если я в очередной раз устрою публичную истерику, от Дэвида достанется именно ему. Просто подойти, забрать и увезти домой. Он впервые видит этого парня. У них ничего не было», – это самоубеждение немного, но помогало.
Том достал из кармана еще несколько купюр и с пренебрежением бросил их на стол, не желая, чтобы Билл хоть чем-то был обязан этому мужчине. Они никогда больше не увидятся.
Том очень гордился тем, что его голос звучал спокойно и невозмутимо, когда он произнес:
– Мы уходим.
Его тон не допускал возражений, а во взгляде было что-то такое, из-за чего спутник Билла слегка побледнел и вжался в спинку стула, не делая ни малейшей попытки пошевелиться. Накрыв лежащую на столе ледяную руку своей ладонью, Том сжал пальцы и потянул за собой, направившись к выходу. Биллу ничего не оставалось, как последовать за чрезвычайно злым подопечным, гадая, чем ему грозит сложившаяся ситуация, и в чём он виноват.
11.
– Машина твоя где?
– Дома. Я на такси приехал, – Билл нервничал, с опаской поглядывая на Тома. Лицо его уже не выражало неконтролируемое желание убивать, но и нарываться на новые вспышки гнева пока явно не стоило.
– К лучшему. На моей поедем.
– Ты же выпил, тебе нельзя садиться за руль, – всё-таки решился возразить Билл, чем заслужил такой взгляд, из-за которого сразу захотелось оказаться где-нибудь далеко-далеко.
Молча Том провел его к своей машине, заставил сесть, закрыл дверь и пошел на свое место. Тоже сел, но мотор не завел, что-то обдумывая. Открыв бардачок и достав пачку влажных салфеток, вытащил одну. Билл настороженно наблюдал за его действиями. Он дернулся от неожиданности, когда Том взял его за руку и начал тщательно вытирать запястье холодной влажной тканью.
– Что ты делаешь? – тихо спросил Билл, совершенно ничего не понимая.
– Ничего, – раздраженно бросил Том и скомкав салфетку, закинул ее обратно в бардачок.
Он наконец-то завел мотор и вывел машину со стоянки. Билл ничего не говорил, даже куда едут не спросил. Несмотря на все происходящее, он почему-то был точно уверен, что ничего плохого ему не сделают. Эта ночь официально была объявлена самой странной в его жизни. Хотя все, что происходило с ним в последние три недели, трудно было назвать нормальным.
