Симона сделала еще один глоток, не оборачиваясь и не заговаривая с сыном. Она слышала, как он спускается по лестнице. Знала, что сейчас он стоит на пороге и топчется в нерешительности, думая как поступить. Она словно в картинках видела быстро меняющееся выражение его лица. Испуг, обреченность и наконец упрямо-наивную гордость, которая выступила на мгновение на первый план, прежде чем он произнес:
– Тоже не спится?
– Да, – ответила женщина и подняла чашку, скрывая ласковую улыбку. Она точно знала, что сейчас должна быть серьезной и настойчивой, иначе ей ни за что не добиться ответов на интересующие ее вопросы. – Чайник только вскипел. Будешь?
– Буду, – Билл вздохнул, достал любимую кружку с белками, наполнил до самого верха и очень осторожно поставив на стол, сел напротив матери.
– Прямо пижамная вечеринка какая-то, – хмыкнула Симона, задумчиво его разглядывая.
Она очень волновалась за своего ребенка, который впервые в жизни решился на серьезные отношения. А в том, что это именно отношения и что они чрезвычайно серьезны, она не сомневалась ни секунды. Видела, каким взглядом этот нервный уставший мальчик смотрел на ее сына. Он был готов растерзать любого, кто посмеет встать на его пути к желанной цели. Даже ее. Женщина снова с трудом подавила улыбку, подумав, что никого попроще Билл априори выбрать не мог. Ему жизненно необходимо кого-то жалеть и решать чьи-то трудности, а что проблем там вагон и маленькая тележка становилось ясно с первого взгляда. Но это и хорошо. Надолго хватит.
– Ладно. Задавай вопросы, – смиренно произнес Билл, отхлебнув из чашки прямо так, наклоняясь к ней, а не поднимая со стола.
– Зачем? Ты же и так прекрасно знаешь, что я хочу спросить.
– Знаю.
– Ну, так рассказывай.
– Не хочу, – он помолчал маленько. Погрел руки о кружку. Симона не торопила. – Я не знаю, что мне делать, - наконец тихо признался.
– А по-моему, ты прекрасно все знаешь, – не поверила мать.
– Нет, не знаю! – заупрямился он.
– Что случилось с тем парнем?
– С каким парнем? – Билл нахмурился, не понимая, о чем идет речь.
– С которым ты на свидание пошел. Друг бойфренда Франсин, кажется.
– А, с Майклом, – Симона с любопытством смотрела, как сын отвел взгляд в сторону, явно не желая рассказывать.
– Он тебе не понравился?
– Да нет… он нормальный. Симпатичный, умный, как Фрэн и говорила.
– И что у вас произошло? Куда он делся?
– Наверное, домой пошел, – Билл набрал побольше воздуха, как для прыжка в воду, и выпалил: – После того как меня Том забрал.
– В каком смысле забрал? – растерялась мать.
– Ну-у-у, – рассказывать об этом он не собирался, но теперь придется. – Так получилось. Он тоже в этом ресторане был. А потом мы ушли вместе. Вот… как бы все.
– А зачем ты вообще на это свидание соглашался, если с Томом встречаешься?
– Я с ним не встречаюсь! То есть не встречался. Просто он меня из ресторана увел. А потом к нам пришел, – запутался Билл.
– А эта палитра на твоей шее появилась уже после ресторана, я надеюсь? – ехидно осведомилась Симона, с удовольствием вглядываясь в моментально покрасневшее лицо. Ей очень редко удавалось подколоть своего идеального сына, и она делала это всегда весьма охотно. – Драка. Шекспировские страсти в увеселительных заведениях. Засосы. А что будет дальше? Наркотики? Тюрьма?
– Ну, ма-а-а-м! – простонал Билл, становясь темно-бордовым.
– Послушай, – снова перешла на серьезный тон женщина, решив, что повеселилась достаточно. – Этот мальчик, Том, он тебе нравится?
– Нравится. Но не в этом дело.
– А в чем?
– Мы не можем быть вместе, понимаешь? – начал растолковывать он матери, как маленькой.
– Не понимаю. Насколько я знаю, он не женат, во всяком случае, в прессе об этом ничего написано не было…
– При чем здесь это?! – воскликнул Билл, дернувшись и зашипев от боли. От неосторожного движения горячий чай выплеснулся, попав на руку, которая сразу покраснела.
– Сильно обжегся? – тут же отреагировала мама. – Дай посмотрю.
– Все в порядке, – он внимательно поглядел на пострадавшее место. Подул. Лизнул языком для надежности. Снова подул и почему-то успокоился. – У него действительно никого нет.
– Тогда что не так?
– Ну как ты не понимаешь?! Мы же работаем вместе! А это противоречит всем нормам этики и морали… – завел Билл любимую пластинку.
– Билл, – бесцеремонно перебила его женщина. – Это ты кое-чего не понимаешь. Точнее забываешь кое о чем. Ты всего лишь человек, а не робот, запрограммированный действовать четко и безукоризненно. Но даже у машин иногда сбои в программе случаются, что уж о людях говорить, – Билл слушал мать с какой-то безумной надеждой в глазах, и Симона очень старалась ему помочь. Убедить в том, что он и без нее прекрасно знает, но не решается следовать советам чувств и эмоций, а не разума, как привык. – Он нравится тебе, ты ему, остальное значения не имеет. И дело сейчас не в какой-то морали и… в чем там еще?
– Этике, – буркнул Билл, насупившись.
