– ПТСР – это посттравматическое стрессовое расстройство, – заговорил Билл, немного отпив из кружки. – Реакция организма на стресс. Думаю, что такое стресс, объяснять не нужно? Стрессогенная амнезия. Это когда человеческая психика не может с чем-то справиться, и для собственной безопасности просто вычеркивает событие, решив, что так будет легче. А триггер – это своего рода спусковой крючок. Какой-то предмет или событие, вызывающее срыв. Чаще всего триггер является частью травмирующего опыта. Им может быть что угодно – лай собаки, белые цветы. Допустим, в момент стрессовой ситуации мимо проезжала машина скорой помощи, и теперь звук сирены всегда будет напоминать человеку о тяжелом моменте. Теперь понимаешь?
– Да. А что там с самолетиком?
– Не знаю, – Билл провел руками по волосам и сделал еще глоток. – Там все одно на другое накладывается. И явно идет из детства. Профессор Эдвардс рассказывал, что первый большой срыв произошел во время пресс-конференции. Вопрос о любимой детской игрушке. Потом была фотография. Тоже детская. Со дня рождения. Я тогда, дурак, совсем про нее забыл. Надо было с собой взять, но Тому так плохо было… а потом самолеты. В парке. Там просто мальчик мимо прошел, но для напоминания и этого хватило. И сегодня. Вот это действительно было страшно.
– А что произошло? – у Симоны появился очень важный вопрос, но она решила с этим подождать и дать Биллу договорить до конца.
– Сегодня был подарок. Деревянный самолетик. Дешевый совсем, маленький, такой в любом магазине можно купить… О че-е-е-рт!
– Что?
– Подарок! Если все остальное можно было назвать случайностью – и вопрос, и парк, и даже фотку, там ведь много таких было, то сегодня явно действовали запланировано. Хотя, фотография… вот что мне показалось странным! Все остальные были новыми, глянцевыми, а эта старая. Как будто ее из семейного альбома вытащили, а не специально для мероприятия сделали, – сидеть Билл больше не мог, поднялся на ноги, оперся руками о стол и продолжил говорить уже стоя: – Подарок принес Макс… – его глаза хищно сузились, голос стал очень холодным, – единственный человек в группе, у которого с Томом есть разногласия. На том благотворительном вечере он тоже присутствовал. Мне нужно с ним поговорить. Немедленно, – Билл выпрямился и повернул в сторону двери.
– Подожди. Сядь. У меня к тебе несколько вопросов по поводу всего сказанного, – задумчиво протянула Симона. – Чем конкретно ты занимаешься все это время, и что вообще происходит?!
Такого вопроса он не ожидал. Со всеми этими событиями Билл совершенно забыл, что о настоящей цели его работы мать не знает. И сейчас он понятия не имел, как будет ей все это объяснять. Да еще и так не вовремя. Ему нужно к Максу. Срочно. А потом к Тому. За эти несколько часов Билл совершенно извелся от мыслей. Где он? Что делает? Ему все еще так же плохо, или стало хоть маленько полегче?
– Мам, давай не сейчас, – выдавил он, покорно замирая на месте. – Мне ехать нужно.
– Успеешь. Сядь, – таким голосом мать с ним еще не разговаривала. Билл сел и очень серьезно посмотрел Симоне в глаза.
– У Тома очень большие проблемы. Но обращаться за помощью он отказался. Профессор Эдвардс попросил меня. Я дал согласие. Все. Остальное ты знаешь.
– Это нарушение врачебной этики. Ты понимаешь?
– Да. Но другого выбора не было.
– Билл! Это же подсудное дело! До тебя что, не доходит, насколько это все серьезно?! И профессор твой! Ну, ты – мальчишка, а он-то о чем думал, когда тебе это предлагал?! И отношения твои с Томом… это же совершенно недопустимо!
– Я знаю, – Симона невольно вздрогнула от сквозящей в голосе обреченности. – Я все прекрасно понимаю. И ты мне сейчас ничего нового сказать не сможешь, – он снова встал и сделал шаг в сторону двери. – Единственное мое оправдание – я могу помочь. А сейчас извини, мне нужно ехать поговорить с Максом.
Билл развернулся и вышел из кухни, глядеть на расстроенную мать не было ни сил, ни времени, вытащил из кармана трубку, нашел нужный номер в списке контактов, нажал на вызов. Оглянулся по сторонам в поисках куртки, дожидаясь, пока ему ответят. Он прождал почти минуту, но на его вызов так никто и не отозвался, пришлось набирать другой номер.
– Профессор Эдвардс, это Билл Каулитц. Я не могу дозвониться до Дэвида, а мне нужен домашний адрес Макса Харпера. Срочно.
Он отключил телефон, схватил сумку и вылетел из дома, точно зная, что к тому времени, как заведет машину и выедет на главную магистраль, адрес у него будет. Билл никогда раньше не был столь агрессивно настроен и сейчас, совершенно четко осознавая, что ведет себя неправильно, поделать с этим ничего не мог. Он был зол.
15.
Билл гнал по ночному городу, превышая скорость. Он никогда не делал этого раньше и сейчас молился только об одном: чтобы его не остановили. О маме он старался не думать. Он помирится с ней. Обязательно. Мама простит и поймет, Билл не сомневался. Просто сейчас на это нет времени.
