– Стреляй! Стреляй! – И побежал к забору, за ним рванул мент.
Парализованного страхом Петюна схватили со спины, он издавал звуки, похожие на вой, вырывался, забыв, что в руке держит пистолет. «Стреляй» – это команда распугать, холостые же… И Петюн с прорвавшимся криком нажимал на курок, нажимал, не целясь, просто пугал. Мент упал, Гарпун замер на заборе, через который он перемахивал… Тут сбили с ног Петюна, больно скрутили руки, так больно, что захрустели суставы. Он завопил отчаянно:
– А! Не надо! Меня заставляли! Это не я! Это он! Больно!
Петюну врезали по роже, после чего перевернули лицом вниз, из носа потекла струйка. Сильная рука вцепилась ему в волосы у корней, приподняла голову, тянула назад, аж дышать стало нечем, а в ухо прошипели:
– Я щас тебя так отделаю, родная мама не узнает. Колись, падла, а то пристрелю при попытке к бегству! Чистосердечное признание таким козлам…
Петюн ничего не соображал, только то, что хочет жить, страшно хочет жить. Он громко зарыдал:
– Все скажу, все. Это не я, это он… Отпустите! Больно! А!..
Артур спал чутко, поэтому сразу очнулся, заслышав посторонние шорохи в комнате. В полутьме к постели крался Боря. Артур приподнялся:
– Ты чего?
– Взяли! Обоих!.. – прошептал тот.
– Тсс!.. Выйдем.
Добравшись на цыпочках до кухни, Артур включил свет. Оба, стоя в трусах, жмурились от света, Боря же скороговоркой выпалил:
– Только что звонил Иваныч, взяли Гарпуна и этого… второго… белобрысого. Иваныч туда поехал. И я еду.
– Ночью? До утра подожди.
– Не, там мои ребята.
– Тогда я с тобой. Одеваемся?
Артур пробрался в комнату, на ощупь отыскал вещи и выскользнул. Даша спала как убитая. В коридоре поджидал Боря, уже одетый, когда он успел? И нетерпеливо подгонял Артура, когда тот одевался, поражаясь медлительности.
У ограды стояли машины, в соседних домах горел свет, над заборами торчали сонные головы. Некоторые добросердечные соседи ругали милицию, сочувствовали Павлику Гарелину, ведь такой парень хороший, что ни попросишь – все сделает, добрый. Милиционеры курили и не обращали внимания на соседей. Как только Артур остановил джип, Боря выпрыгнул из него с неожиданной прытью и ринулся во двор к Ивану, издавая рычащие звуки:
– Где эти пидоры? Где, спрашиваю, Гарпун?
– Вон валяется у забора, – указал Иван.
Боря прыжками достиг тела Гарпуна, распростертого на земле, наклонился и неожиданно страдальчески заорал:
– Кто его уложил? Я его должен был, я!.. Я спрашиваю: кто его?..
Ему указали на Петюна, который сидел скукоженный и подавленный на крыльце, сунув руки в наручниках между ног. Возле него перевязывали окровавленную руку милиционеру в бронежилете. Боря совсем озверел, той же страдательной интонацией спросил раненого:
– Кто тебя?
– Да вот гнида сидит, – морщась от боли, произнес тот, кивнув на Петюна. – Как стал, гад, стрелять…
Боря цапнул за грудки насмерть перепуганного Петюна, рванул на себя:
– Ты?! Я тебе, падла, говорил, что ты носом асфальт вспашешь?
– Не я это! – лепетал Петюн. – Он заставлял меня…
– Да брось его, Борис, – посмеивались остальные. – В штаны пацан наложит, вони будет…
– Ты зачем уложил Гарпуна, – шипел в лицо Петюну Боря, – когда я… я его рожу с жопой не сровнял, а?
– Он наврал… сказал, что холостые… я не виноват… – оправдывался Петюн.
Глубоко вдохнув, не слишком замахиваясь, Боря с самозабвением вмазал кулаком в лицо Петюна. Но белобрысый довольно далеко отлетел, видать легкий, врезался в дерево и шмякнулся на землю. Боря шагнул к нему, чтобы продолжить, его остановил Иван:
– Кончай, убьешь ведь.
– Ты у меня до суда не доживешь, – пригрозил Петюну Боря, но тот и без того был при смерти от страха.
– Вот это тихий, – произнес Артур, подойдя к брату. – Я думал, он мухи не обидит.
– Мухи и не обидит. Но эти двое на мух никак не похожи. Гарпун достал Борю своими звонками и наглостью.
– Гарпун мертв?
– Подыхает. Друган его палил куда попало, а попал нашему в руку и уложил Гарпуна. Убил приятеля со страху. Так-то…
Павел Гарелин лежал на земле, не двигаясь. Не знал он, что так тяжело расставаться с жизнью и что столько боли причиняет одна-единственная крохотная пулька. Маленькая пулька, почти ничего не весившая, засела внутри и жгла. Павел чувствовал, как из него струей вытекает кровь, но она почему-то казалась холодной, а он всегда ощущал тепло чужой крови. Не хватало воздуха, хотелось откашляться, выплюнуть скопившуюся в легких жидкость, но не было сил, их становилось с каждой минутой меньше и меньше. И все же, находясь почти в бессознательном состоянии, Гарпун ощущал и слышал происходившее вокруг, хотя его уже ничто не волновало, кроме нестерпимой боли.
Кто-то приблизился, склонился над ним. Павел медленно открыл глаза… Стелла! Этого не может быть. Стелла живая, молодая и красивая, с чудными завитками волос, с запахом жасмина и корицы, с искрящейся улыбкой. Откуда она взялась? Почему она здесь? Павел хотел сказать ей, чтобы срочно бежала отсюда, здесь менты… и вдруг догадался: она пришла за ним. Она уведет его туда, где ничего нет… Нет? А как же Стелла пришла? Значит, и там есть… и с него спросят…
