Петр зашагал дальше, широко ступая на длинных ногах и размахивая руками, вскоре фигура царя растаяла в завесе дождя. Абрам обвел глазами гигантский котлован, куда в недалеком будущем должны заходить корабли. На прошлой неделе прорвало плотину, вода хлынула в котлован, погибло много человек… Воду затем вычерпывали вручную и с помощью лебедок, а земля, смешавшись с водой, превратилась в губительную трясину.
Абрам медленно продвигался по краю. «Господи, сколь вырыто! – сам удивлялся. – Кабы бы не видел лично, не поверил бы, что в руках людских были одни лопаты». Мимо него проносили хрипевшего мужика на носилках, на каких обычно выносили землю из котлованов.
– Стойте, – приказал Абрам. – Что с мужиком?
– Помирает. Надорвался.
Абрам слегка наклонился к изможденному лицу с впалыми глазницами, тот, увидев арапа, начал лихорадочно шевелить губами. В мутных глазах умирающего задержались боль и ненависть.
– Царь наш ирод, – выговорил несчастный, – антихристово племя. Свой народ губит… Убийца… За что нас здесь положил? Будь проклят убийца…
И поник, застыл с открытым ртом.
– Отошел, – сообщил один из носильщиков, привычно осеняя себя крестным знаменем, видимо, много он носил здесь покойников.
Взявшись за держалки, подняли покойного и понесли к общей могиле, где похоронят мужика вместе с теми, кто помер или помрет в этот день… Недалеко виднелся воткнутый в землю заступ, может, принадлежавший тоже умершему на работах в котловане. Абрам выдернул его и стал спускаться вниз. Сапоги погружались в грязь выше лодыжек, а на дне котлована он увяз по колена. Подняв голенища ботфорт, Абрам приступил бросать мокрую землю в ведра и лебедки.
Не первый раз он работал вместе с простым людом, работал в перчатках, так как стыдился показать перебинтованные ладони, на его руках появились мозоли, ибо работа землекопа не для рук капитана французской армии и первого русского инженера. Зачем он становился в строй с рабочими? Сам не ведал. Возможно, чтобы задавить воспоминания о беззаботных днях во Франции, может, глушил тоску по Асечке Ивановне, которой почти каждый день строчил письма и отправлял с нарочным, наказывая вручить лично.
– Я обалдел! – взахлеб рассказывал Петюн Гарпуну. – Столкнулся с ней и думаю: где-то видел эту фифу. А она расфуфыренная, волосы вот так вокруг башки торчат, а были вот так… (Петюн прилизал жидкие волосенки со лба назад, показывая, что Веремеева носила строгую прическу.) Совсем другой прикид у нее. Не узнал бы! Она меня узнала и как чесанула… Ну, я за ней…
Гарпун выслушал Петюна внимательно, не перебивая, а тот, выложив все, открыл бутылку пива и жадно пил из горлышка.
– Чего у тебя рожа такая красная? – спросил Гарпун с кислой миной.
– Вспотел… Я ж гнался за ней…
Мда… видать, им с Веремеевой не жить на одной земле, в большом-большом городе все же она встретилась с Петюном. Не случайны такие встречи, не случайны… Да и Гарпун пообщался с дядей – козлом половинчатым. Не врубится Павел: то ли дядя хищник клыкастый, то ли трусло вонючее. На попятную понесло его чего-то. Испугался содеянного? Так раньше думать надо было, преступил – назад дорожка навсегда заказана, это ж элементарно. Уже не только один дядя завяз, дело касается и Гарпуна с Петюном. Веремеева с ниггером знают их в лицо и вряд ли сидят сложа ручки. Обоих необходимо убрать. Теперь желания и приказания дяди не имеют значения. Гарпун своими клиентами и их жертвами не интересуется, получил от посредника заказ и аванс – его дело чисто сработать. Как правило, он клиента в лицо не видит. С дядей обстояло дело по-другому, потому что дядя сам лично давал указания, что, как и когда надо сделать. Понятно, надеялся: раз-два – и в дамках. Ан нет, промашка вышла, теперь дает он задний ход, дескать, в связи с неудачей перестраиваем тактику. Главное теперь для дяди – найти…
– Слушай меня, Петюн, – внезапно осенило Гарпуна. У него зачастую две мысли идут параллельно. – Больше не таскайся по ближайшим магазинам…
– А еда?..
– Учись выслушивать! – грозно рявкнул Гарпун. – Будешь брать тачку и ездить в другие районы, лучше на окраину, в разные места, понял? Продукты бери сразу на несколько дней, чтобы зря не шляться, а потом отсюда ни ногой.
– Лады, – разочарованно протянул Петюн.
Гарпун оторвал кусок батона, очистил от пленки сосиску, сунул ее в рот. Неожиданно он расхохотался, такое происходит с ним редко. Увидев немой вопрос на физии подельщика, Гарпун объяснил:
– Представил нашу дамочку с перекошенной рожей. Сильно испугалась?
– Еще как! Ты бы видел ее!
– Это хорошо. В подъезде проверил все закутки, дверь в подвал, вдруг открыта?
– Не-ет… А надо было?
– Перед тем как бежать за лифтом, – кивнул Гарпун. – Видишь ли, паника заставила ее укрыться в подъезде. Это ее глупость. Ты поперся за лифтом, не убедившись, что ее нет внизу. Это твоя глупость.
– Я ж думал, в лифте она, а оттуда две тетки выползли на четвертом.
– А Веремеева в то самое время смылась.
– Может, живет она на первом или втором этаже…
