Тем временем сообщения Трупа передавала не только непогода. Теперь он вселился во все предметы, находящиеся рядом. У Каскада то часы запищат, хотя будильник не ставил, то одна рация начинала шипеть, а другая вообще ни с того ни с сего переключалась на режим радио, в эфире которого начинала петь Чичерина.
Каскад до сих пор мысленно вторил до дрожи пробирающим словам её песни, которую подсунул мертвец:
Когда песня запела, без вступления, без намёка на то, что с рацией что-то не так, Каскад чуть не свалился с нар. Труп действовал психологически расчётливо, он не включил песню на полную громкость, а лишь настолько, чтобы услышал Каскад и чтобы не проснулись спящие в блиндаже солдаты. Это послание было адресовано ему и больше никому, их безмолвная война продолжалась. Будь проклята эта сволочь.
Каскад не смог дотянуться до рации и подумал, что, может, она заткнётся. Но Труп был хитёр, а потому Чичерину сменила на посту Louna, которая мелодично намекнула:
Обозлённый, Каскад спрыгнул с нар в жижу, которая образовалась на полу, выругался и выключил рацию. Затем, чуть поостыв, включил снова, чтобы вдруг не пропустить доклад от НП. Хотел переключить её на режим радиосвязи, но, как и ожидалось, она уже на нём стояла, несмотря на то, что радио при этом заиграть не могло.
«Он дразнит тебя», – шепнул голос.
«Плевать».
Каскад выругался повторно, потому что из-за грёбаной рации вымочил ноги. Он сел на стул, сменил носки и надел берцы. В очередной раз проклял себя за то, что вовремя не приобрёл сапоги. Огляделся, обозлился на подчинённых, что они спят и ни дождь, ни ветер, ничего вокруг их не беспокоит, что никто не замечает
Каскад нырнул к себе в рюкзак и достал заначку. Водка была уже отпита ранее, когда нервы были на пределе. Каскад плеснул чуток в кружку, немного подумал о своём промахе, осознал ошибку, исправился и добавил ещё.
За победу.
Выпил.
Горечь напитка согрела нутро и чуть сняла озлобленность.
Налил ещё.
Выпил снова.
Лучше, но две, как известно к смерти.
Третью опрокинул за тех, кто
Если ему сегодня предначертано умереть, то Трупа он прихватит с собой.
«Добро пожаловать в клуб двадцати семи! Правильно Louna спела, мать её. Мне как раз подходит».
Набравшись смелости, Каскад вышел на воздух. Дверь чуть не сорвалась с петель, когда он её открывал. Сильным порывом ветра офицера швырнуло вперёд, но он устоял, схватившись за ручку. Прикрыв вход в блиндаж, старлей, невзирая на дождь, вылез из окопа и уставился на мертвеца.
«Интересно, сколько ему лет и откуда вести отсчёт – от рождения до смерти или от смерти до смерти? Тогда теоретически ему может быть двадцать семь, и он уже в нашем клубе. Если возраст считать просто от смерти до смерти? Тогда ты, дохлая сука, совсем ещё малыш».
«Ха! Вот забавно!»
Ублюдок снова светился, только теперь ещё ярче, чем прежде. Глаза сверкали ядовито-зелёным, сквозь челюсти сочился изнутри оранжевый свет. Его перекошенная голова была повернута в сторону Каскада с каким-то мазохистским выражением на лице. Точнее, на том месте, где
«Ветер».
Нет, не ветер. Ублюдок что-то хочет сказать этим.
Водка подействовала как нельзя кстати, и Каскад осмелился подойти ближе и присесть рядом с мертвецом, невзирая на вымокшую насквозь одежду.
– Слышишь меня? – спросил офицер.
Вблизи череп уже не светился или, может, светился едва заметно.
– Я знаю, ты слышишь.
Каскад говорил тихо, чтобы донести свои слова только до Трупа, хотя в такую погоду вряд ли кто-то из солдат обратил бы на них внимание.
– Если сегодня я умру, то заберу тебя с собой. Ты не добьёшься своего, свинья поганая.
Словно в ответ сверкнула молния. Настолько яркая, что на пару секунд Каскад ослеп. Затем раздался оглушающий раскат грома, и офицер понял, что Труп злится. Каскад продолжал рассматривать останки и был доволен. То ли своими словами, то ли тем, что сумел наконец вывести из себя этого урода.
Однако удовольствие продлилось недолго. Труп дал знак. Самый что ни на есть настоящий.
Мертвец начал не просто трясти костяшками, он в прямом смысле принялся загибать их.
Когда согнул мизинец, пропал ветер.
Когда безымянный – сверкнула молния, и вслед за ней ударил гром.