– Другое по сравнению с чем? Со снами, создаваемыми непонятным существом? С тобой, который может исправлять чужие сны, как ему вздумается? Или, может, другое по сравнению с тем, что вы с этим монстром меряетесь, кто круче и кто и что во сне больше поменяет? Пап, подумай.
«Я даже думать не хочу о возможности такого».
– Блин, доча, но это бы означало, что есть некая сила, которая живёт в подсознании человека и стремится вырваться наружу. Как в это можно поверить?
– Месяц назад я бы не поверила, что могу видеть сны своей кошки и подруги, а мой папа привязывает руку к чужим людям и спит с ними, чтобы войти в их сны. Я бы ни за что в это не поверила бы. Так что моя теория очень даже может оказаться правдой.
«Не хотелось бы».
– Ладно, – заключил Рома. – Даже если это действительно так, как ты говоришь, что делать, чтобы исключить выход этого существа в наш мир или чтобы он не смог причинить вред Алисе?
Рома поймал себя на мысли, что всерьёз спрашивает совета у своей пятнадцатилетней дочери в вопросе, в котором собаку съел.
Ника ответила не сразу, словно прикидывая в уме варианты.
– Не знаю. Я бы могла тебе помочь. Если одному тебе тяжело, то вдвоём мы наверняка справимся. Только мне надо попрактиковаться немного.
«Простая».
– Это исключено. Маленькая ты ещё. Думаю, что всё это чушь. Справлюсь сам.
«Действительно?»
Ника отмахнулась.
– Вот увидишь, что я права. Слишком это всё логично. Если справишься сам, то хорошо. Но я бы хотела посмотреть на сны этой Алисы твоей, там, видать, что-то очень крутое.
«Эта Алиса – не моя. Дочка, не забывайся».
– Там сплошные ужасы, причём зачастую кровавые. Не хочу, чтобы ты видела подобное. Хотя, если честно, масштабы снов, что видит Алиса, реально впечатляют.
– Ага. Ты когда рассказывал про Луну, про пирамиду, зеркала и цунами, я прям представляла всё это, как в фильме такие сцены будут выглядеть.
Рома посмотрел дочери в глаза.
– А мне и в голову не приходило.
– Я ж говорю, пап. Ты отстал от жизни. А ещё компьютерную игру можно было бы забацать. Прикинь, там надо будет миссии проходить, во сны погружаться и перестраивать их, как в стратегиях. Только визуал офигенный. Блин, уже мечтаю о такой.
Они беседовали ещё некоторое время, не возвращаясь к теме снов. Затем Вероника отправилась в душ, а Рома убрался в кухне.
«Дочь ночует у меня дома».
Эта мысль не покидала мужчину. Ещё немного, и она совсем станет взрослой. Общение их будет ограничиваться лишь редкими переписками в телефоне и в лучшем случае встречами на днях рождения друг друга. Да и то не факт. Что-то уходило в небытие, какая-то часть жизни, и Роме стало непривычно грустно.
Когда Ника вышла из ванной комнаты, одетая в смешную розовую пижаму, Рома попросил его дождаться и не засыпать, так как им необходимо связать руки. Ника и не думала ложиться. Вместо этого она затеяла активную переписку в телефоне.
Когда Рома вышел, она лежала на застеленной пледом кровати и записывала кому-то голосовое сообщение. Увидев отца, улыбнулась, но как-то стеснённо.
– Надеюсь, мама не проверит твою подругу, – сказал Рома.
– Не должна. Она этого давно не делает.
Рома расстелил кровать, взял с тумбочки чёрную ленту и лёг, одетый в футболку и шорты. Он погрузился в инструктаж дочери.
– Смотри, мы ложимся, связываем руки. Не имеет значения, кто заснёт первым. Всё равно в итоге я оказываюсь во сне. Сейчас, конечно, всё по-другому, и, возможно, мы ничего не увидим. Но попробуем. Попытайся заснуть, особо не ворочаясь. Как лента, не давит?
– Нет. А почему чёрная лента?
«Потому что мы с твоей мамой иногда практиковали ролевые игры и как-то раз решили так и уснуть связанными».
– Просто. Цвет не важен. Мне нравится, что она мягкая и незамысловатая. Не доставляет дискомфорта.
– Понятно.
Они улеглись. Оба расположились на спине. Когда Рома выключил свет, уставились в потолок, освещённый уличным светом, проникающим через окно.
Так лежали какое-то время, погружённые каждый в свои мысли. Тишину нарушила Вероника.
– Пап.
– Что?
– Почему вы с мамой расстались?
По их общей легенде, это произошло не из-за измены Кати, а по обоюдному согласию в связи с несовместимостью характеров.
– Так получилось.
– Плохо.
«Нет, мне кажется наоборот».
– Я жалею только о том, что не мог полноценно тебя воспитывать. Слишком разные мы с твоей матерью.
– Угу. Это точно.
Ещё через время Ника спросила:
– Как думаешь, ты поможешь той девушке, Алисе?
Рома сомневался, что у него это получится. Но очень хотелось верить.
– Не знаю.
– Я думаю, что да. Я не знаю её, но мне её жалко.
«Мне тоже. Ещё как».
– И мне.
– Значит, точно поможешь. Я верю в тебя.
Рома не нашёл, что ответить.
– Спи давай. Мне уже самому любопытно, что из этого получится.
– Спокойной ночи.
Ника замолчала, а Рома размышлял о её словах. Что, если некое существо, не имеющее телесной оболочки, пытается выйти во внешний мир или по неизвестным причинам причинить вред Алисе? Вроде глупость, а вроде какая-то логика в этом есть. Пусть так. Но весьма сомнительно выглядит сама сущность этого… Кого?
Вот именно. Ответа нет.