Урсула положила вилку рядом с поднятым ножом и встала. Аппетит у нее пропал. Неужели ему что-то известно? О ней и Торкеле? Тогда дело плохо. Очень плохо. Чем меньше Себастиан Бергман знает, тем лучше. Это касается всего. Он обладает способностью оборачивать против человека самую безобидную информацию. А если он думает, что может извлечь из этого для себя какую-то выгоду, то не преминет этим воспользоваться.
Себастиан вошел в столовую, выдвинул ближайший стул и сел.
— Я тут кое о чем подумал…
— М-м, — отозвалась Урсула, стоя к нему спиной. Она вытерла руки о кухонное полотенце и повернулась, чтобы уйти.
— Сядь ненадолго.
Себастиан указал на стул напротив.
— Зачем это?
— Затем, что я тебя прошу.
— Мне некогда.
Когда Урсула проходила мимо Себастиана, тот схватил ее за руку. Урсула остановилась и взглядом велела ему немедленно отпустить руку. Но он не отпускал.
— Сядь, пожалуйста…
Урсула выдернула руку и посмотрела на Себастиана. В его голосе против обыкновения не слышалось ни иронии, ни надменности, а что-то в глазах говорило, что это важно. Не для собственной выгоды, а для чего-то другого.
Чего-то настоящего.
Значительного.
И он сказал «пожалуйста» — слово, которое она даже не думала, что присутствует в его вокабуляре. Урсула села на один из стульев. Правда, с самого края, готовая незамедлительно уйти.
— Я разговаривал с Торкелем, — чуть неуверенно начал Себастиан.
— Вот как, — отозвалась Урсула, определенно все больше убеждаясь в том, что ей не понравится то, что у Себастиана на душе.
— О том, что все четыре жертвы имели со мной отношения, — продолжил Себастиан, не глядя на нее. — Сексуальные отношения.
Урсула внезапно поняла, к чему идет разговор. Не к ней и Торкелю, отнюдь, а к теме, которой ей еще меньше хотелось касаться.
— Если вдруг это будет продолжаться, — произнес Себастиан тихим серьезным голосом, — то под угрозой окажутся и другие…
— Я могу сама о себе позаботиться, — перебила его Урсула и резко встала.
— Я знаю, но только… — Себастиан поднял голову и встретился с Урсулой взглядом. — Я не хочу, чтобы с тобой из-за меня что-нибудь случилось.
— Мило с твоей стороны, — сказала Урсула достаточно нейтральным тоном и пошла к выходу. В дверях она обернулась.
— Было бы еще лучше, если бы ты проявил ко мне немного подобной заботы в то время.
Она развернулась и скрылась.
В закрытую дверь камеры кратко постучали. Хинде отложил книгу, которую читал, сел на кровати и быстро оглядел комнату. Не забыл ли он чего-нибудь на видном месте? Чего-нибудь, что может его разоблачить? Быстрый взгляд на письменный стол, на прикроватный столик и наверх, на одинокую полку — вот осмотр всего помещения и закончен. Если у маленькой камеры и есть преимущество, то оно заключается в том, что ее легко обозреть. Ничего лишнего не видно. Хинде спустил ноги с кровати и сел как раз, когда дверь открылась, и в нее просунулась голова Тумаса Харальдссона.
— Привет, я не помешал?
Хинде слегка подскочил, удивленный столь обыденным приветствием. Будто Харальдссон наскоро забежал к соседу по кондоминиуму или к коллеге в соседний кабинет. Он предположил, что таким приветствием начальник учреждения хочет показать, что пришел не по служебному делу, а для чего-то другого. Это может быть интересно.
— Нет, я просто читал. — Хинде решил не отходить от разговорного обращения. — Заходите, — добавил он, слегка махнув рукой.
Харальдссон вошел в камеру, и дверь за ним закрылась. Хинде молча наблюдал за ним. Харальдссон оглядывался так, будто впервые оказался в одной из камер спецкорпуса. Эдварда интересовало, продолжит ли Харальдссон фразами вежливости из мира по ту сторону забора и скажет ли ему, как у него тут мило. Потрясающе, как можно обустроиться в несколько компактных условиях.
— Я скоро собираюсь домой, но вот решил заглянуть, — сказал Харальдссон, закончив краткую инспекцию камеры. Он впервые очутился в одной из них. Какая маленькая. Как они выдерживают?
— Домой к Йенни, — уточнил Хинде с кровати.
— Да.
— И ребенку.
— Да.
— На каком она месяце?
— Одиннадцатая неделя.
— Замечательно.
Эдвард улыбнулся Харальдссону, который выдвинул единственный стул и сел. Ну, хватит просто болтать.
— Мне немного любопытно, — начал Харальдссон будничным тоном, — как прошла встреча с Госкомиссией?
— А как они сказали, она прошла? — поинтересовался Хинде, наклоняясь вперед.
— Они сказали довольно мало.
Харальдссон задумался: что он, собственно, узнал от Ваньи и Себастиана после их встречи с Хинде? Что они полагают, будто тот причастен к нескольким убийствам, но ведь это они могли рассказать, не встречаясь с Хинде. Его осенило, что о самой встрече они ничего не сообщили.
— Собственно, они ничего не сказали…
