— Поговорил с тем парнем. Он здесь работает. Он признался. Даже похвастался. Он боготворит меня. Можешь себе представить?
— Нет. Как его зовут?
— Сперва я хочу кое-что узнать о тебе. Одну личную вещь. Ты больше похожа на маму или на папу?
— Я не намерена говорить с тобой на личные темы.
— Это просто вопрос.
— Но что это за чертов вопрос?
Ванья опять обошла вокруг него. Он проследил за ней взглядом. Улыбка с его лица исчезла. Взгляд все-таки дружелюбный, но вместе с тем отвратительно изучающий. Она чувствовала, как он пытается проникнуть в нее. Прочитать ее. Изучить ее.
— Мне просто интересно. Сам я в детстве был больше похож на маму.
Ванья покачала головой.
— Думаю, на папу. Кто убийца?
Хинде посмотрел на нее и закрыл глаза. Он на секунду отвлекся и глубоко вдохнул. Представил его перед собой. Ее папу. Попытался увидеть неразрывную генетическую связь между мужчиной, которого ненавидел, и его дочерью, стоящей перед ним в комнате. Надо решать. Рассказать ей? Открыть ей маленькую грязную тайну, которая, если ее знаешь, кажется более чем очевидной. У нее его глаза. Его неугомонная энергия. Ему ничего так не хотелось, как лишить ее этой энергии. Сломить. Осквернить. Ему пришлось напомнить себе о том, что торопиться надо не спеша.
Планирование. Терпение. Решительность.
Краеугольные камни.
— Мне тоже так кажется, — мечтательно произнес он и снова открыл глаза. — Мне тоже кажется, что ты больше похожа на папу.
— Последний шанс, или я ухожу. Называй имя!
Хинде кивнул про себя и наклонился вперед.
— Я не просто дразнил Себастиана, когда говорил, что хочу тебя потрогать, — сказал он тихо и многозначительно.
Ванья встала над ним, скрестив руки на груди.
— Ты никогда ко мне не прикоснешься.
— Может, и нет. Но у меня имеется кое-что, в чем ты нуждаешься. Мой опыт говорит, что люди, чтобы получить то, что им надо, готовы пойти довольно далеко. Ты согласна?
Он раскрыл правую руку, которую до того держал сжатой в кулак. На ладони лежала малюсенькая свернутая бумажка, не больше ногтя большого пальца.
— Вот он. Всего в метре от тебя. — Хинде снова улыбнулся ей.
Внезапно он молниеносно наклонился и поймал записку губами. Выпрямился и вскоре опять показал ей записку, которую теперь держал зажатой между передними зубами.
— Чтобы ее проглотить, достаточно двух секунд, — произнес он, не разжимая зубов. — Она исчезнет навсегда, и я не скажу больше ни слова. Мне по-прежнему нельзя тебя потрогать?
Ванья стояла, не отнимая рук от груди, ее взгляд был прикован к записке.
— Не грудь. Только твои волосы, — продолжил Хинде. — Это все-таки не такая уж большая жертва с твоей стороны?
Он с откровенным намерением протянул к ней раскрытую левую руку. Поднять руку ему удалось сантиметров на десять, после чего его движение остановила цепь. Пальцы задвигались требовательно, призывно.
— Пожалуйста, положи сюда свои волосы.
Ванья не знала, что ей делать. Может ли в этой записке действительно содержаться ответ на загадку, который они так долго искали? Или это просто трюк? Себастиан предостерегал ее от участия в играх Хинде. Она склонялась к тому, чтобы последовать этому совету.
— Как мне узнать, что ты не лжешь?
— Я всегда держу свои обещания. Ты знаешь это, если выучила домашнее задание. Выбор за тобой.
Он широко улыбнулся ей, по-прежнему держа записку на виду и продолжая дразняще играть пальцами левой руки.
Ванья попыталась быстро проанализировать ситуацию, экстремальную во всех отношениях. Риск того, что это ловушка, был велик, но вместе с тем она не могла отделаться от ощущения, что Хинде говорит правду. Все это казалось слишком изощренным, чтобы привести к простой ситуации заложницы. Он обстоятельно пристегнут цепями. У нее есть сигнализация на случай нападения. Прежнее беспокойство теперь сочеталось у нее со странной формой любопытства, чуть ли не безрассудной смелости. Если она просто развернется и уйдет, то, возможно, всегда будет об этом сожалеть. Ведь если маленькая записка в зубах у Хинде является решением, то это того стоит. Если Хинде говорит правду, то это означает, что она не только спасет жизни будущих жертв, но и окажется человеком, сумевшим получить у Эдварда Хинде решающую информацию. Совершенно самостоятельно. Она, и никто другой. Это навсегда сделает пребывание Себастиана в группе излишним. Ведь если она сумеет раскрыть это дело, разве они когда-нибудь опять сочтут, что им необходим какой-то Себастиан Бергман? Никогда.
Она осторожно придвинула левый большой палец к кнопке. Чтобы нажать на нее потребуется меньше секунды. Охранник появится в комнате от силы через полминуты. Хинде не может поднять правую руку и схватить ее сильнее. Одна рука. Она сумеет вырваться. Возможно, это будет стоить ей немного волос, но она вырвется. Речь идет о какой-то минуте, в течение которой она подвергнет себя относительно небольшому риску.
