— Ты лучше него. — Себастиан набрал воздуха. Они подошли к переломному моменту. Больше нельзя продолжать подготовительную работу. Необходимо к чему-то приходить. Каждая минута может сыграть для Ваньи важную роль.
— Мне нужна твоя помощь.
Ральф посмотрел на него. Искреннее удивление.
— Я должен помогать тебе?
— Это единственный способ. Без меня ты не сможешь бросить Хинде вызов. И тогда ты останешься лишь сноской в учебниках истории. А Эдвард Хинде будет жить дальше.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
Себастиану пришлось бороться, чтобы не рассмеяться. Напрягаться, чтобы даже не улыбнуться. Черт, до чего он хорош! Приятно вернуться обратно.
— Ответь на один вопрос.
— Ладно.
— Если Эдвард не сможет находиться дома у жертвы, куда бы он ее отвез?
— Вам известно, кого он собирается взять?
— Да.
— Он уже это сделал?
— Да.
— Но вы не знаете, где они?
— Да.
Ральф улыбнулся и покачал головой. Он вновь обрел контроль. Пожалуй, даже слишком большой. Себастиан почувствовал, что скоро он не станет выбирать противника, а бросит вызов им обоим. Необходимо по-прежнему чуть заискивающе поторапливать его.
— Тебе следует прочесть свою книгу.
— Которую из них?
— Первую. Страница 112.
Он снова улыбнулся. Даже слегка усмехнулся про себя.
— Я что-то упустил? — спросил Себастиан, уже направляясь к двери.
— Это номер экстренных служб. 112. Туда звонят, чтобы тебя спасли. Мне просто нравится символичность.
Себастиан не стал это комментировать. Он покинул комнату, надеясь, что у него больше не будет поводов туда возвращаться.
— Что он сказал?
Торкель встретил Себастиана прямо за дверью комнаты для допросов, и по коридору они пошли уже вместе.
— У тебя здесь где-нибудь есть мои книги?
— Какие книги?
— Те, что я написал. Они здесь есть?
— Я держу их у себя в кабинете.
Себастиан увеличил скорость, распахнул дверь на лестницу и стал подниматься наверх, шагая через ступеньку. На лифте получилось бы быстрее, но ему требовалось двигаться. Энергия бурлила в нем, как некая физическая сила. Торкелю приходилось напрягаться, чтобы поспевать за ним.
— Есть новости о Ванье? — спросил Себастиан через плечо.
— Нет. Мы обыскали в лесу всю беговую трассу. Безрезультатно. — Торкель с трудом набрал воздуха. У него уже начала появляться одышка. — Мы нашли «скорую помощь». Двое убитых, двое раненых. Ему явно кто-то помогал.
— Роланд Юханссон.
— Возможно. Вероятно.
Себастиан продолжал идти вверх, не сбавляя темпа.
— Причем тут твои книги? Что он сказал?
Торкель тяжело дышал между каждым предложением. Себастиан не отвечал. Просто продолжал идти. Теперь тоже начиная дышать с трудом.
— Себастиан, ответь мне!
Голос почти надорванный. Себастиан остановился. Торкель вне себя от беспокойства. Разумеется. Он заслуживает тех немногих ответов, которые можно дать.
— Он сказал, что там написано, где Хинде.
— В твоих книгах?
— Да, в одной из них.
— Ты же их написал, неужели не помнишь?
Себастиан даже не ответил. Если бы он помнил, то не бежал бы вверх по лестнице. Тогда бы он рассказал. Беспокойство, из-за него они не способны ясно мыслить. Он двинулся дальше. Торкель следом.
В кабинете Торкеля Себастиан сразу подошел к книжному стеллажу. Он незамедлительно узнал коричневые корешки с желтым текстом. Вытащил первую книгу. Она называлась «Он всегда казался таким приятным». С подзаголовком: «Эдвард Хинде — серийный убийца». Цитату он позаимствовал у человека, работавшего вместе с Эдвардом в течение трех лет. В точности как и все остальные, с кем Себастиан разговаривал в процессе работы, коллега ни на минуту не думал, что в Хинде есть что-то подозрительное. Ничего удивительного. Эдвард Хинде был личностью, исключительно владевшей искусством манипуляции и камуфляжа. Подавляющее большинство видело только то, что ему хотелось, чтобы они видели.
— Ты знаешь, где надо искать? — нетерпеливо спросил Торкель.
— Да. Подожди.
Себастиан быстро открыл нужную страницу и принялся читать:
Для серийного убийцы типа Эдварда с потребностью к структурированию чрезвычайно важен выбор места убийства. При выборе географическому положению не отводится ведущая роль. Расстояние от дома, возможности добраться туда и оттуда и потенциальные пути бегства — все подчинено символической ценности…
Он перескочил дальше.