Харальд переключил внимание. Встретился взглядом с мужчиной. Кажется, его зовут Бергман? До сих пор он молчал. Это что-то означает? Его вопрос вовсе не был вопросом. Это утверждение. У Харальда возникло ощущение, будто мужчина перед ним видит полуправду и дымовые завесы насквозь. Надо выбирать: или, или. Правда или убедительная ложь. Он решил начать с первого.
— Да.
— Женщина была поджарена до хруста, значит, щупать пульс причин не было?
— Да.
— Тогда, наверное, не так уж трудно вспомнить, трогали ли вы что-нибудь в машине.
— Да.
— Так вы трогали что-нибудь?
Пора лгать.
— Нет.
— Точно?
Харальд выразительно кивнул. Будто воспоминание вдруг стало очень отчетливым.
— Ну, я обошел вокруг, чтобы посмотреть, не выпал ли оттуда кто-нибудь, поэтому, возможно, машины касался, да, наверное, но внутрь я не залезал.
Он умолк — как показалось Себастиану, от изнеможения после такой длинной тирады. Мужчина снова сплюнул и опять переключил внимание на землю перед ногами.
Ванья смотрела на него испытующе. Последний ответ отличался от остальных. Это было рассуждение. Объяснение. Более подробный ответ, чем его спрашивали. Почти алиби. И затем опять опустил взгляд. Она как раз собралась спросить, есть ли у него оружие и, если да, то какое, но инициативу перехватил Себастиан.
— У вас есть дети?
Харальд поднял взгляд с неподдельным удивлением.
— Нет.
— А это? — спросил Себастиан, кивая в сторону батута. — Вы не похожи на любителя батутов.
— Несколько соседей хотели от него отделаться, — ответил Харальд, пожимая плечами. — Я собираюсь выставить его на продажу в Интернете.
Себастиан быстро огляделся. Никаких других домов в поле зрения.
— У вас нет никаких соседей, — заключил он.
— Чуть подальше. — Харальд неопределенно показал рукой через плечо Себастиана.
Себастиан повернулся к Ванье, встретился с ней взглядом и понял, что она думает то же, что и он.
— Он врал.
Ванья сосредоточенно вела машину от одинокого дома обратно к большой дороге.
— Я знаю, — ответил Себастиан. — По крайней мере, про батут.
— Думаешь, он ворованный?
Себастиан пожал плечами.
— Может, украл не он, но скажем так, я не думаю, что у него имеются чеки на все барахло, валяющееся на этом участке.
Ванья кивнула. Воровство или хранение и сбыт краденого. Либо, либо. Первый человек, оказавшийся на месте аварии, довольно своеобразно трактовал понятие частной собственности — это могло прояснить несколько вопросов из расследования.
— В машине не нашли сумочки, — сказала она, бросив взгляд на Себастиана. — И бумажника тоже.
— Он мог сгореть.
Конечно, вполне возможно, но Ванья была в этом далеко не убеждена. Насколько она смогла увидеть, расследование пожара в машине проводили очень тщательно. Ей казалось, что они обязательно обнаружили бы остатки сумочки или бумажника, если бы таковые там имелись.
— Материал из полиции Оре лежит на заднем сиденье. Проверь, не нашли ли в машине каких-нибудь отпечатков пальцев, которые не удалось идентифицировать.
Себастиан обернулся и с некоторым трудом достал папку, соскользнувшую к задней дверце с противоположной стороны.
— Надо чтобы Билли еще проверил, есть ли у него какое-нибудь оружие, — сказал Себастиан, повернувшись обратно и открыв взятую с заднего сиденья папку.
— Естественно, есть, здесь ведь каждая собака охотится.
— Не с пистолетом.
Ванья опять кивнула. Она вдруг обрадовалась, что не успела спросить Харальда об оружии. Он мог бы воспротивиться тому, чтобы они обыскивали дом, а если бы они не вошли в дом, то он смог бы спокойно отделаться от оружия после их отъезда. Теперь же он даже не знает, что они ищут. Внезапно ей показалось, что поездка в Оре, представлявшаяся поначалу бесперспективной, на самом деле может кое-что дать. У Ваньи зазвонил телефон. Она достала его и быстро взглянула на дисплей.
«АННА»
На мгновение она задумалась, стоит ли отвечать. Ей хотелось продолжить разговор с Себастианом о деле. Обсудить со всех сторон то, что им известно, их предположения и то, что следует попытаться узнать. Мать либо хочет просто немного поболтать, а в данный момент у нее нет на это сил, либо ее что-то тяготит, беспокоит, но на это у нее тоже нет времени. Она не хотела терять концентрацию.
— Ты что, не собираешься отвечать? — поинтересовался Себастиан, бросив взгляд на телефон в ее руке. — Анна — это вроде твоя мама?
— Да.
— Почему ты не хочешь поговорить с мамой?
Ванья вздохнула. Типичный дурацкий вопрос психолога — типа: Tell me about your childhood[80]. Если альтернатива — всю дорогу обратно слушать догадки и психологические рассуждения Себастиана по поводу ее отношений с Анной, то проще ответить.
— Привет, — сказала она, изо всех сил стараясь изобразить радостный голос.
Едва услышав мать на другом конце провода, она поняла: что-то случилось. Что-то очень страшное.
— Ты хочешь уехать обратно в Стокгольм?
