Он даже задумался, не поиграть ли немного, но тут увидел Аниту. Как всегда, в коричневой юбке и слишком толстом вязаном свитере. Чтобы скрыть полноту, предположил он. Каштановые волосы убраны в узел. Лицо тщательно накрашено, но чуть слишком сильно и чуть слишком ярко. Пытается выглядеть стильно, но толком не знает, что для этого надо делать. «Типично для Аниты Лунд, — подумал Леннарт. — Хочет многого, но плохо понимает, как этого достичь».
Она работала каким-то ответственным за персонал в Главном управлении полиции, но перессорилась со всеми и вся. Ее несколько раз переводили с должности на должность, и вот теперь ей отвели роль администратора, отвечающего за повышение квалификации. Звучало красиво, но на практике ничего не значило. Она штамповала и регистрировала поступающие заявления и отправляла их к тому, кто действительно принимал решения. Леннарт в некотором смысле понимал, что она озлоблена, жизнь у нее получилась не такой, как она мечтала. Она являла собой образец человека, неустанно отстаивающего свои права.
Такие люди выплескивают свое разочарование на всех, у кого жизнь сложилась удачнее.
Они считают, что во всем виноват кто-то другой.
Видят недостатки во всех системах, но не замечают их у себя.
Обычно именно такие люди сливают информацию прессе. В начале своей журналистской карьеры Леннарт думал, что информаторы рассказывают о проблемах из соображений нравственности, чтобы сделать мир лучше. К сожалению, в реальности все было по-другому. У большинства источников мотивы были гораздо более простыми: деньги, пережитые несправедливости и месть. Не слишком красиво, но дело обстояло именно так.
Анита увидела его. Когда она села рядом, он улыбнулся.
— Привет, Анита.
— Привет, Леннарт.
— Можно спросить, а в свободное время ты сюда тоже ходишь?
Она поставила светло-коричневую сумочку на маленькую приступку перед экраном и посмотрела на него.
— Случается. Знаешь, это немного напоминает мою работу. Кто-то кричит. Я ставлю крестик. Кто-то снова кричит, и я ставлю крестик. Единственная разница в том, что здесь периодически можно что-то выиграть.
Она принялась разглядывать выключенный экран с карточкой, словно собираясь поиграть.
— Да, мне, пожалуй, следовало бы когда-нибудь попробовать, — сказал Леннарт, пытаясь сохранять фамильярный тон.
— Что у тебя там такого безумно важного? — перешла она прямо к делу.
— Дело о депортации с грифом «Секретно». Исчезли два афганца. Никто не знает, где они, и никого это, похоже, не волнует.
— Явно поработала Служба безопасности.
Леннарт повернулся к ней. Эта мысль приходила ему в голову, но засекретить расследование могли и другие.
— Почему ты думаешь, что это СЭПО?
— А кто же еще? Если они афганцы, то значит, мусульмане. Ты же знаешь, что если дело серьезное, то СЭПО всегда вмешивается. Угроза безопасности государства и тому подобное.
— Тебе не обязательно объяснять мне, чем занимается СЭПО, — улыбнулся в ответ Леннарт.
— Да, но ведь я тебе нужна? — произнесла Анита с внезапной резкостью в голосе. — Тогда изволь, черт побери, слушать, что я говорю. Или мы уже закончили?
Она откинулась на спинку кресла, чтобы показать, что власть принадлежит ей.
Черт, до чего с ней сложно.
— Разумеется, я слушаю, — ответил Леннарт. — Извини, — добавил он на случай, если извиняющийся тон был не достаточно очевиден.
Анита снова наклонилась вперед, вроде слегка успокоившись, но Леннарт знал, что она может вспыхнуть в любую минуту.
— У тебя есть что-нибудь более конкретное? — спросила она чуть помягче.
Леннарт кивнул и протянул ей лист А4, на котором он суммировал то, что ему известно. Она взяла лист и принялась быстро просматривать короткий текст. Леннарт взглянул на мужчину в тенниске.
Номер сорок семь.
Четверка-семерка.
Номер тридцать шесть.
Тройка-шестерка.
— У тебя получится «бинго»? — попыталась сострить Анита, кладя лист перед собой.
— Это зависит от тебя, — пошутил в ответ Леннарт.
Она не улыбнулась.
— Не знаю. На мой взгляд, жидковато, — сказала она. — У нас ведь уже вполне достаточно иммигрантов? По мне так ничего, если несколько исчезнет.
Она отдала бумагу Леннарту и отвела взгляд.
Номер семнадцать.
Единица-семерка.
— Но я согласна, в грифе секретности на постановлении о депортации есть что-то странное, — немного помолчав, добавила она. — Однако этого недостаточно.
— Что ты имеешь в виду?
— Чтобы меня это заинтересовало.
— Может, я каким-то образом могу тебя заинтересовать? — попытался Леннарт, чувствуя, как надежда сжимается и умирает.
— Не думаю. Ты же знаешь, рисковать придется мне, а если я что-нибудь найду, слава достанется тебе.
Леннарт вздохнул. Ничего не вышло.
Номер пятьдесят два.
Пятерка-двойка.
Через два ряда от него седая женщина в голубой блузке закричала: «Бинго!»
— Деньги за информацию не слишком большие, я знаю. — Леннарт предпринял последнюю попытку. — Но, возможно, я могу дать тебе что-нибудь другое.
— Вот уж не думаю.
Она впервые улыбнулась ему. Он знал, почему. Она наслаждалась властью. Ей очень нравилось ощущать собственную необходимость.
