— Мы пока не знаем, мы ее не допрашивали. — Она больше почувствовала, чем увидела, что Малин кивнула. — Я не думала, что вы приедете раньше завтрашнего дня, — сказала Ванья, и трудно было не понять, что такое развитие событий ей бы понравилось больше. А еще лучше было бы, если бы та вообще не приезжала.
— А Себастиан здесь? — тихо спросила Малин, будто не услышав ее реплики, и принялась обводить взглядом зал.
Ванья повернулась к ней и пристально посмотрела на нее. Малин Окерблад наверняка не сомневалась в том, что задала вопрос вполне будничным тоном, но в нем присутствовало нечто иное, нечто большее, а Ванья хорошо умела разбираться в интонациях.
Себастиан.
Только имя, намек на ожидание, слабая, вероятно, неосознанная улыбочка.
Он спал с ней.
Вообще-то Ванью не волновало, с кем там Себастиан трахается и сколько у него партнерш. У него проблемы, сексуальная зависимость, это очевидно. Но Малин Окерблад?! Некомпетентная женщина, отпустившая единственного человека, который мог продвинуть расследование вперед.
И он с ней переспал?!
Правда, с точки зрения Ваньи, это было худшее из наказаний, но Малин Окерблад явно не разделяла ее мнения. К своему удивлению, Ванья поймала себя на ощущении, что ее предали. Со времени возобновления их с Себастианом дружбы все шло хорошо. Казалось, будто он действительно старается вернуть ее доверие. И вот он укладывается в постель с их общим врагом! По какой-то непонятной причине она отнеслась к этому так, словно он предпочел ей другую.
— Он здесь? — повторила Малин, когда Ванья не ответила. — Я его не вижу.
— Он в больнице.
— Вот как.
— Мы немного больше изучили круг знакомых Яна Седера, — поспешно и тихо продолжила Ванья, пока Малин не решила уйти. — Вы его помните? Вы его отпустили, после чего его застрелили.
Малин не ответила, но посмотрела на Ванью говорящим взглядом.
— Как бы то ни было, оказалось, что это маленькая и довольно потрепанная компания, — продолжила Ванья. — Местные их крепко прижали. Те, у кого нет алиби, просто-напросто не в состоянии совершить нечто подобное.
— Вот как? — В глазах Малин читалось откровенное недоумение. — Зачем вы мне это рассказываете? Меня надо ставить в известность, когда ваша работа даст результат, а не когда она его не дает.
— Седер знал, у кого было его ружье, а вы его выпустили. Просто загадка, как вам по-прежнему разрешают оставаться руководителем предварительного следствия.
— Мне не нравится ваш тон.
— Мне не нравитесь вы.
Их взгляды скрестились. Ванья слышала, что на заднем плане продолжаются расспросы.
— Вы сказали, что девочка приходится семье родственницей. Какой именно?
— Нам незачем в это углубляться.
— Она ведь двоюродная сестра мальчиков?
— Следующий вопрос.
— Она видела убийцу?
— Мы этого не знаем, и чем меньше на эту тему будет высказываться домыслов, тем лучше.
Малин набрала в грудь воздуха, словно собиралась что-то сказать, но, похоже, передумала. Она застегнула куртку и приготовилась уходить. Ванья задержала ее.
— Еще одно…
Малин остановилась и посмотрела на Ванью взглядом, показывающим, насколько она не заинтересована в том, чтобы услышать от нее что-нибудь еще.
— Он очень слаб по части секса. Себастиан. Ему достаточно просто увидеть хоть немного привлекательную женщину. Просто чтоб вы знали, во что ввязываетесь.
Малин даже не ответила, а просто пошла дальше в сторону двери. Вновь переключая внимание на события на небольшом подиуме, Ванья не смогла сдержать легкой довольной улыбки. Торкель как раз собирал бумаги и спускался вниз. Его место за кафедрой заняла женщина, которую Ванья раньше не видела.
— Здравствуйте, не могли бы вы еще ненадолго задержаться… Меня зовут Пийя Флудин, а для тех, кто меня не знает, скажу, что я председатель правления муниципалитета Турсбю, и я хочу воспользоваться случаем и первым делом поблагодарить Торкеля Хегберга и его команду за то, что они сюда приехали…
Ванья покинула место у стены и встретила Торкеля у двери.
— Здесь, кажется, была прокурор? — тихим голосом поинтересовался он.
— Да.
— Что она хотела?
— Похоже, поймать Себастиана.
Торкель бросил на нее вопросительный взгляд, но с таким выражением лица, будто уже знает ответ.
— Зачем?
— Не знаю, а ты как думаешь? Господин Хег
— Придержи язык, — строго, хоть и с улыбкой сказал Торкель, и открыл дверь.
Мысли мелькали с такой же скоростью, как деревья снаружи.
Полицейская машина ехала быстро. Проблесковые маячки резким синим цветом отражались на металлической поверхности уступавших им дорогу машин. Женщина-полицейский за рулем молчала. Мария Карлстен сидела на заднем сиденье, где пахло кожей и дезинфицирующими средствами, но толком не помнила, как тут очутилась.
Они нашли Николь.
Она жива.
Следовало испытывать счастье. Безумное счастье. Но не получалось. Совершенно не получалось.
