Ванья как раз сидела и размышляла над тем же самым. Она кивнула, чтобы дать Себастиану понять, что услышала его.
— У Франка было с собой ружье, — проговорила она.
— Да.
— Зачем же?
Пийя пожала плечами.
— Франк был егерем. Он таким и был. Человеком с ружьем.
— Спроси ее, что, по ее мнению, должно было произойти, — сказал Себастиан, уверенный в том, что они напали на какой-то след.
— Разве не странно было брать с собой ружье, если он собирался вызвать у Карлстенов сочувствие?
— Нет, это было просто ружье, — непонимающе ответила Пийя. — Его рабочий инструмент. Я понимаю, что в Стокгольме отреагировали бы, но у нас это не более странно, чем если бы столяр взял с собой молоток.
— Вы никак не отреагировали на то, что он взял с собой из машины ружье?
— Нет.
— То есть, не предполагалось, что он будет кому-то угрожать?
Пийя с преувеличенно усталым видом издала вздох, показывавший, что она сомневается в нормальности умственных способностей Ваньи.
— Как я уже говорила, он собирался рассказать о причинах, побудивших его согласиться на строительство шахты. То, что у человека есть с собой ружье, еще не означает, что он собирается кого-то застрелить.
Она подняла в сторону Ваньи брови с выражением «теперь ты поняла или сколько еще раз мне надо повторять», и Ванья вдруг убедилась.
Она знала.
Пийя с самого начала знала, что намерен сделать Франк.
Ванья не сомневалась, но это еще требовалось доказать.
— Предположим, что мы вам верим, — продолжила Ванья. — Что произошло?
— Мы позвонили, Карин открыла дверь, и прежде чем я успела объяснить, зачем мы приехали, Франк поднял ружье и выстрелил.
— И что тогда сделали вы?
— Думаю, закричала. Схватила его. Но он вырвался и прошел в дом.
Ванья открыла лежавшую перед ней на столе папку, достала несколько фотографий и принялась раскладывать их перед Пийей. Себастиан увидел, что это фотографии детей.
Застреленных детей.
Мертвых детей.
Ванья подняла взгляд на Пийю, которая замолчала и, казалось, пыталась решить, куда смотреть.
— Продолжайте, — призывно произнесла Ванья. — Что же вы сделали?
— Я побежала обратно к машине.
— Вы подождали его?
— Нет, я сразу уехала. Зачем вы мне их показываете? — сердито кивнув на фотографии, спросила Пийя.
— И что сделали? — поинтересовалась Ванья, притворяясь, будто даже не слышала вопроса Пийи.
— Просто ехала. В панике. Все пошло наперекосяк. Я была в шоке, мне требовалось немного времени, чтобы все переварить, поэтому я заехала в лес, остановилась и… ну, просто сидела.
— И пришли к тому, что не станете обращаться в полицию, — утверждающе вставил Торкель. Пийя опять переключилась на него.
— Я не могла. Вы знаете, кто я, чем я занимаюсь. Я не могла оказаться замешанной. — Она снова обратилась к Ванье, которая медленно продолжала выкладывать на стол новые фотографии. — Зачем вы мне их показываете?
— На прошлых выборах вы пообещали обеспечить Турсбю деньгами и работой, — проговорил Торкель, тоже притворяясь, будто не слышал ее вопроса.
— Да.
— Шахта дала бы их.
— Да.
— Скоро опять выборы. Пришла пора предоставить это.
Пийя всплеснула руками и сделала глубокий вдох, чтобы попытаться справиться с раздражением. «Хорошо, — подумал в соседней комнате Себастиан. — Раздраженные люди более склонны к совершению ошибок».
— Я пыталась повлиять на Карлстенов, я этого не отрицаю, — произнесла Пийя с деланным спокойствием. — Поэтому я и взяла с собой Франка.
— И его ружье, — вставила Ванья.
Пийя опять проигнорировала ее.
— Он должен был помочь мне уговорить их. Я не знала, что он собирается их застрелить.
Ванья быстро переглянулась с Торкелем и поняла, что он того же мнения, что она. Оборона Пийи все больше и больше принимает форму хорошо отрепетированной истории, а не спонтанного рассказа о реальных событиях.
— Когда вы узнали о существовании свидетеля, вы слегка запаниковали и попросили Эрика поехать к Франку, чтобы тот смог приблизиться к расследованию и желательно найти Николь первым. — Торкель не спрашивал. Утверждал.
— Нет.
— Я слышал ваш разговор с Франком. Ты знаешь, что я могу сделать, сказали вы, и что он должен подумать о сыне. Тогда я об этом не подумал, но это звучит как угроза. Вы напомнили ему, как уязвим будет его сын, если он не поступит правильно и не выведет вас из-под удара.
На этот раз он тоже не спрашивал.
— Нет. Я могла помочь ему. Возможно, вы слышали, что это я тоже сказала.
— Да, после довольно долгой паузы.
— Но тем не менее, я это сказала.
— Почему вы съехали с дороги? — внезапно спросила Ванья.
— Я потеряла контроль над управлением.
— Мария сказала, что поняла, что Николь узнала в ней соучастницу убийств непосредственно перед тем, как она съехала с дороги, — сказал в микрофон Себастиан. Ложь. Он ничего не знал о том, что произошло в той машине, но это казалось вполне вероятным сценарием.
— По словам Марии, вы съехали потому, что Николь узнала в вас женщину с места убийства, — услышал он слова Ваньи в допросной.
— Нет, это не так, — стала отрицать Пийя.
Ванье надоело даже пытаться сохранять профессиональный тон.
