— Вы полагаете, он нанесет новый удар? — спросила женщина позади Голубого платья. Белая блузка и юбка.
— Мы не хотели бы это обсуждать, — ответил он, осознавая, что, говоря так, именно к этому и приглашает.
Только теперь послышался голос Вебера. Низкий и расслабленный. Принадлежащий человеку, который знает, что ему не требуется повышать голос, чтобы его услышали.
— Что вам известно о жертвах? Существует ли между ними какая-то связь?
Торкель повернулся к Веберу. Постарался ответить максимально в духе работников полиции.
— На сегодняшний день единственная обнаруженная нами связь это то, что оба участвовали в разных телевизионных передачах.
— В каких передачах?
— В так называемых реалити-шоу.
— Реалити-шоу? — удивленно произнес Вебер, и в помещении воцарилась полная тишина. Все сообразили, что им только что подкинул руководитель Госкомиссии.
Летний сериал. Множество статей.
Они набросились на это. Все. Голубое платье, Лысый, «Гётеборгс-Постен», Вебер, Белая блузка с юбкой и человек, пока еще ничего не сказавший.
— В каких реалити-шоу?
— Кто они?
— Вы можете назвать имена?
— Кто?
Вопросы сыпались со всех сторон. Голубое платье даже встала. Торкель попытался успокоить их, подняв обе руки. Получилось не особенно хорошо. Впрочем, на другое не приходилось и рассчитывать.
Он передал им эстафетную палочку. Теперь это их шоу.
Имена Мирослава Петковича и Патриции Андрэн в сочетании с «Отель Парадиз» и «Мать-одиночка в поиске» быстро появятся в печати. За ними фотографии, множество снимков. С не особенно большим количеством одежды. Потом догадки. Кто и почему?
Теории. Кто такой Свен Катон?
Версии и успехи полиции, ложные и реальные. Интервью. Биографии жертв. Торкель не забыл сказать, что Мирослав был хорошим парнем.
Скорбь друзей. Отчаяние родителей. Убийца по-прежнему на свободе. За все годы так много участников реалити-шоу. Страх.
Статьи из серии: «А вдруг я буду следующим». Страницы «Мы помним их такими».
Ведущие соответствующих передач никогда их не забудут. Шок. Утрата. Борьба за то, чтобы все-таки идти дальше.
«Будет настоящая эпопея», — чувствовал Торкель, привычно протискиваясь мимо желающих задать еще вопросы. Вебера среди них не было. Он стоял с прижатым к уху мобильным телефоном, жестикулируя и разговаривая, вероятно, с руководителем раздела новостей. Организовывал дополнительные ресурсы. Приезд в Ульрисехамн фотографов и коллег.
Торкелю хотелось бы, чтобы они подальше продвинулись в расследовании самостоятельно. Сейчас они обратились за подсказками и получат их. Множество. Придется подключать массу народа, а много полицейских — это не только плюс. Качество компетентности варьируется: Хельсингборг показал ужасающий пример. Кроме того, увеличивается риск утечек.
Внезапно он услышал позади себя голос.
— Торкель?
Он обернулся к произнесшей его имя женщине. Блондинка, его возраста, возможно, чуть моложе. Голубые глаза. Простое летнее платье, на ногах балетки. В руке сумочка и велосипедный шлем. Она показалась Торкелю знакомой. Но она не из числа присутствовавших на пресс-конференции журналистов.
— Торкель… это я, — проговорила она с улыбкой, теплой и искренней, не профессиональной. — Лисе-Лотте. Лисе-Лотте Патрикссон. Из школы в Эльвшё, — продолжила она объяснять, поняв, что он по-прежнему не понимает, кто она такая.
— Лисе-Лотте… — произнес он, узнал, и его лицо расплылось в улыбке. Теперь он видел, что это она. Те же светлые волосы, как тогда, даже длиннее. Голубые глаза такие же бодрые, хотя их окружает немного больше морщинок. Ее улыбка вообще не постарела.
— Что ты здесь делаешь? — продолжил Торкель, внезапно чувствуя, что мысли о расследовании на мгновение оказались вытесненными и сменились откровенной радостью. Лисе-Лотте Патрикссон. Господи, прошла целая вечность.
— Я живу здесь, в Ульрисехамне. Работаю директором школы. — Улыбка несколько спала с ее лица. — Это я обнаружила труп.
— Я читал отчет… — задумчиво наморщив лоб, сказал Торкель. — Но я не узнал имени, разве оно не было испанским?
— Гонсалес, — кивнула Лисе-Лотте. — Я вышла замуж за чилийца. — Голос почти отсутствующий, мысли по-прежнему вокруг обнаружения трупа, предположил Торкель, проклиная себя.
— Ты в порядке? — выдавил он. — Это один из твоих учеников? — Первым делом следовало, естественно, спросить, как она себя чувствует, проявить заботу. Не пытаться разобраться с разными фамилиями. Он слишком долго проработал в полиции.
— Нет, но у меня, разумеется, был шок, — осторожно ответила она. — Я собиралась просто пройтись по школе и…
Она не закончила предложение, встретилась с ним взглядом. Торкель огляделся в относительно заполненном посетителями ресепшне.
— Пойдем со мной. Здесь так много народу, — предложил он, указывая на дверь, отделявшую общедоступные помещения от остальной части отделения.
— Но у тебя наверняка множество дел.
— Да, но они могут немного подождать, — сказал Торкель. — Я не видел тебя… сколько же, лет тридцать?
— Вроде того. Время идет, — засмеялась Лисе-Лотте.
Торкель улыбнулся ей и провел карточкой по считывающему устройству. Дверь зажужжала.
