Сёрен сглатывает, но вопреки моим ожиданиям не опускает глаза; взгляд его устремляется на меня, по-том обегает притихших придворных. Я прямо-таки вижу, как в голове принца крутятся шестеренки, он оценивает, как всё происходящее выглядит со сторо-ны. Сёрен не силен в придворных интригах, но он —
воин и понимает, что вступил в битву; теперь у него только два пути: отступить или объявить войну. Он знает, что если объявит войну из-за меня, то тем са-мым подпишет мне смертный приговор, как понима-ет и то, что его отступление приведет примерно к та-кому же результату.
Я вижу, как принц пару секунд обдумывает всё это, потом, приняв решение, встает и обеими рука-ми опирается о столешницу, вид у него усталый и по-давленный.
— Я сказал «довольно», отец, — повторяет он до-статочно громко, так что его слышит весь зал. — Не-гоже праздновать победу, когда столько моих людей погибло в Вектурии.
Если бы кайзер мог убивать человека взглядом, Сёрен, несомненно, уже лежал бездыханный на по-лу, но кайзер молчит.
— Вместо того чтобы веселиться, — продолжает Сёрен, окидывая суровым взглядом придворных, — сегодня вечером следовало бы скорбеть и почтить па-мять тех, кого мы потеряли в битве, вступать в ко-торую не стоило. Попытка захвата Вектурии бы-ла ошибкой, у нас не было причин нападать на эти острова, сотни кейловаксианских солдат отдали свои жизни впустую.
За этим заявлением следует потрясенное молчание, кажется, что оно длится бесконечно, потом вдруг на дальнем конце стола поднимается какой-то лысый мужчина с пышными усами. Я его помню, он при-сутствовал в тронном зале во время моего наказания, в ходе набега на Вектурию у него погиб сын.
— Почтим память павших! — восклицает он, под-нимая кубок.
Один за другим аристократы встают, салюту-ют Сёрену кубками, одобрительно кричат и возно-
сят хвалы доблестным воинам, павшим в бою. Вско-ре большинство придворных уже на ногах, а те, кто остался сидеть, неуверенно переглядываются, они яв-но сбиты с толку.
Кайзер убирает руку с моего колена, обводит зал тяжелым взглядом, а поняв, что численное превосход-ство на стороне принца, медленно встает и поднима-ет собственный кубок.
— Хорошо сказано, сын мой, — провозглашает он и пытается улыбнуться Сёрену, но в итоге получается жутковатая гримаса. — Предлагаю почтить минутой молчания тех, кто пал в бою за Вектурию. Эти воины погибли ради славы, и их почившие праотцы встре-тят их с гордостью.
Похоже, Сёрен уже не может остановиться.
— Эти люди погибли не ради славы, а из-за жадно-сти, — цедит он сквозь зубы, и я понимаю: он име-ет в виду не только своих солдат, но и мать. Впро-чем, принц не настолько глуп, чтобы обвинить кай-зера в убийстве перед всем двором.
Губы кайзера сжимаются в узкую линию.
— Что же, возможно, в следующий раз я спрошу твое мнение, Сёрен, перед тем как принимать реше-ние касательно моего народа.
— Возможно, так тебе и следовало бы посту-пить, — отвечает Сёрен. — Но, как я уже сказал, се-годня не подходящее время для празднования. Мы почтим мертвых минутой молчания, а потом я пред-лагаю закончить вечер.
Кайзер напряжен, как туго натянутый лук — того и гляди сломается.
— Полагаю, так будет лучше, — соглашается он.
Мне вдруг приходит в голову, что, пожалуй, не придется ложно обвинять кайзера в убийстве прин-ца, если он прикончит сына собственноручно. Одна-
ко столь быстрая реакция не в характере кайзера, и я не могу ждать, пока он начнет действовать.
Мы склоняем головы, в знак уважения к погиб-шим. Через несколько секунд я поднимаю глаза и ви-жу, что Сёрен пристально смотрит на меня. Все при-сутствующие стоят, закрыв глаза, поэтому я произ-ношу одними губами: «Сегодня в полночь». Принц кивает и снова опускает голову.
После пира я возвращаюсь в комнату одна, хо-тя, не сомневаюсь, окружающие думают, буд-то мои Тени где-то неподалеку. Хорошо иметь со-глядатаев, знаменитых своим умением передвигать-ся незаметно — никто их не хватится, когда их нет рядом.
Сердцебиение отдается во всем моем теле, хотя не знаю, происходит ли это из-за перевозбуждения, паники или ужаса — а может, всего сразу. В возду-хе ощутимо чувствуется холодок, но у меня влажные ладони, пот течет по лицу, смешиваясь с пеплом, и я вытираю его трясущимися руками, так что они все черные от золы.
Осталось совсем чуть-чуть, напоминаю я себе. Уже почти всё кончено. И всё же я знаю: даже если я ока-жусь за тридевять земель от дворца, мне никогда не забыть сегодняшний вечер, похотливый взгляд кайзе-ра и его руку на моем колене. Наверное, я больше ни-когда не смогу нормально спать по ночам.
Добравшись до двери своей комнаты, я толкаю ее, вхожу и едва сдерживаю изумленный вскрик. На краю кровати сидят Блейз и Цапля — судя по встре-воженным лицам, они ждали моего возвращения.
Увидев меня, Цапля вскакивает и разражается гра-дом вопросов, но я его почти не слышу, а взгляд Блейза прикован к моему лицу. Он ничего не гово-рит, очевидно, у меня на лице всё написано.