Я сажусь и смотрю, как Сёрен идет к штурвалу, разворачивает шлюп и направляет к берегу. В свете полной луны резкие черты его лица кажутся мягче, и принц выглядит моложе своего возраста. Для меня он уже не тот человек, вместе с которым я поднялась на борт этой лодки, и, очевидно, вернуться к нашим прежним отношениям уже не получится.
Я сказала своим Теням, что смогу убить наследника и начать гражданскую войну, и теперь я, как никогда, уверена, что этот план сработает. Отношения между Сёреном и кайзером и так уже натянуты до предела,
осталось лишь слегка их подтолкнуть. Однако я сом-неваюсь, что смогу убить принца, когда придет вре-мя. Сказав, что он — не его отец, я не лгала, говори-ла совершенно искренне, и, кажется, я уже не смо-гу снова делать вид, что принц виноват во всех моих бедах.
Из-за смены сезона ночь довольно прохладна, по-этому я заворачиваюсь в одеяло, встаю и подхожу к Сёрену. Рукава его рубашки закатаны, и голые руки покрыты гусиной кожей, поэтому я накидываю сво-бодный край одеяла ему на плечи, укрывая нас обо-их. Привстав на цыпочки, я утыкаюсь подбородком в плечо принцу.
— Обещаешь? — спрашиваю я его.
— Что именно? — Он слегка поворачивает ко мне голову, и я чувствую на губах его теплое дыхание.
— Что заберешь меня отсюда? — Не знаю, какая часть меня об этом просит: Тора, Теодосия или Тео.
На лицо Сёрена на миг набегает тень, и я вдруг пугаюсь, что неверно его поняла, что я вовсе его не понимаю. Я ночью сбежала из дворца, говорила по-астрейски — всё это можно расценивать, как изме-ну, но мелкую, простительную, за такое можно запла-тить, претерпев наказание. А вот побег — даже если это всего лишь разговоры — совершенно другое дело. Сёрен достаточно умен, чтобы это понимать.
Он достаточно умен, чтобы понять, о чем я на са-мом деле спрашиваю.
Принц вздыхает и целует меня в лоб.
— Когда-нибудь, — обещает он.
Этого мало, но начало положено.
Всю дорогу до дворца мы обмениваемся быстры-ми, страстными поцелуями и едва-едва укладыва-емся в оговоренные Блейзом два часа. И Сёрен, и я торопимся, но по разным причинам: принц боится, что мои Тени обо всём доложат кайзеру, а я пережи-ваю, как бы Блейз не подумал, что я в беде — с не-го станется броситься на выручку. Даже, когда Сёрен целует меня перед дверью потайного хода, ведущей в мою комнату через шкаф, я не могу не думать о сво-ем поцелуе с Блейзом. Они оба сливаются в моем во-ображении, и я уже не могу отделить один от дру-гого.
— Увидимся, когда я вернусь, — обещает Сёрен. — Привезу тебе подарок.
Подарок из Вектурии, напоминаю я себе. Подарок из страны, которую Сёрен хочет завоевать, как это случилось с моей страной. В этом вся суть кейловак-сианцев, и принц тоже такой же. Нельзя позволить себе об этом забыть.
Я в последний раз его целую, после чего проползаю обратно в шкаф. Платье всё еще неприятно влажное, но лучше так, чем допустить, чтобы мою одежду на-
шли в лодке Сёрена или чтобы в моей комнате обна-ружили его одежду.
Комната встречает меня тишиной — если не счи-тать громкий храп, исходящий из-за стены Цапли.
— Он у меня на крючке, — объявляю я. — Или около того. Он уже наполовину влюблен в меня, а когда вернется из Вектурии, я завершу начатое.
О том, что я, кажется, и сама начала влюбляться в принца, я предпочитаю не сообщать.
— Есть новости? — интересуюсь я, помолчав.
Блейз прочищает горло.
— Мать Артемизии отправилась в путь сегодня но-чью, корабль у нее быстрый. Она прибудет на место на пару дней быстрее армады принца. Времени на подготовку к бою у вектурианцев останется немно-го, и всё же они будут предупреждены, так что смо-гут собрать все свои силы на одном острове и уда-рить оттуда. Кейловаксианцев всё равно будет намно-го больше, но застать вектурианцев врасплох они уже не смогут. Они-то рассчитывают на элемент внезап-ности и легкую победу, и если увидят, что сражение затягивается, а потери растут, то могут отступить.
Я киваю.
— Остальные спят?
— Да, ведь уже почти рассвет, — замечает Блейз.
Я валюсь с ног от усталости, но мой разум напря-женно работает: я думаю о Биче Драконов, о свобо-де, вспоминаю смех Сёрена. Я стараюсь не думать о Блейзе с его поцелуем и о том, каким взглядом на меня смотрел друг.
Только когда у меня вырывается зевок, я осознаю, как сильно устала.
— Думаю, я последую их примеру, — говорю я и за-ползаю в кровать, даже не подумав переодеться. — Те-бе тоже не помешало бы поспать.
— Я не устал, — заявляет Блейз. — Кроме того, кто-то должен нести дежурство.
Я уже открываю рот, собираясь возразить, как вдруг нащупываю под подушкой что-то твердое. Предме-тов два, один из них — это тонкий клинок без ножен, серебряно поблескивающий в полумраке. Я подношу его к льющимся в окно лучам лунного света и лю-буюсь: я и забыла, как прекрасны были астрейские клинки, так непохожие на любимые кейловаксианца-ми зазубренные мечи.
Второй предмет — это маленькая стеклянная буты-лочка, содержащая, наверное, не больше чайной лож-ки какой-то молочно-белой жидкости.