Сеча за Бел Свет [СИ] полностью

— Нудный, — вусмехаясь молвил Былята, и положив на евойно плечо, ужотко прикрыто новенькой рубахой, взятой у дороженьку запасливым Рамой, добавил, — ничавось покамест менять неможно. Эвонто их град, их народ и вобычаи… И доколь ты, Борюша, не избрал достойного полкана, коему перьдашь ту власть и цебь, пущай усё остаётси по прежднему… А опосля тот новый княже, достойный полкан и будять налаживать жизть сваво народа.

— Ну… ну, добре, дядька Былята, аки ты велишь сице и поступлю, — ответствовал мальчик и поклядевши на покрытую на травушке скатёрку с расставленными на ней явствами, поднявши взор поспрашал разрешения жущерить, и у том взгляде чистых зелёных с карими брызгами очей сквозила единожды радость от добытой водицы и надёжда на победу.

— Ладненько… ступай тадыкась желвить, токась допрежь мене гутарь водно, — прокалякал Былята и нежданно смолк, словно вспужалси чавой-то, отрок взволнованно воззрилси на старшину воинов, и тот ащё крепче сжав его плечо, чуть слышно дохнул, — Вилы… Вилы чавось балякали… придуть вони к нам на помочь? И замер, не смеючи выпустить плечо мальчонки, словно у нем водном и была уся сила бероска… сила и опора народа Бога Вышни. Борилка меж тем ласковекнько провел по вобратной стороне пясти воина и просиявши скузал:

— Да. Вилы мене гутарили, чё придуть! Они бачили, абы мы вожидали их на поле брани, куды вони явятси у полыхающих златым сияниям сполохах! Былята облегчённо выдохнул обмерший у нём воздух, и сняв с плеча мальца руку, кивнул ему, позволяючи итить шамать, а кадыкась вон повертавшись легохонько поскакал к снеди, молвил ему у след:

— Знать тот кто вядёть нас у бой чист душой, смел и отважен! Наскоро пожвакав, и маненько перьдохнув отправились у обратный овринг во град Таранец. Борила восседающий на Раме и трепетно прижимающий ко собе, аки саму дорогу ношу кубыни с водицей, як не пыталси его темник рассеять беседой, сморенный тяготами перенесёнными ночью, уткнулси ему лбом у спину, да заснул. Вон даже не почуял как они добрались у сам град, и пробудилси токмо тады, внегда Рам востановилси осторонь лесенки вядущей ко Белым чертогам.

На Бел Свете вже смеркалось, и спустившийся с полкана мальчик тяжелёхонько перьставля ноги добравшись до ложницы, пристроив кубыни на рундук, аль ларь по-полкански подле мяча, и наскоро раздевшись, впал на одер. И стоило лишь его вельми вуставшей головушке коснутьси мягонькой подухи аки вон мгновенно заснул.