– Мальчик, ты осмотрелся вокруг? Где, черт возьми, находится кунсткамера Виргилио Спады? Я не вижу здесь и намеков на нее. Мы не обнаружили ничего из этой коллекции. Она должна быть на виду, ведь семья Спады любит принимать уважаемых людей и показывать им свое богатство.
– И что?
– Этот портрет мне что-то напоминает.
– Что же?
– Я не знаю. Дай мне подумать, я так устал, слишком устал. А времени мало. Нужно посмотреть, как дела у Клоридии, вдруг ее уже увозят.
С этими словами аббат медленно побрел к двери, согнувшись под бременем лет и трудов, только разочаровавших его.
Пока я шел за ним, я решил еще раз полюбоваться чудесными и такими непонятными мне узорами катоптрических солнечных часов, которые теперь, при более ярком утреннем свете, можно было лучше разглядеть.
– Синьор Атто, а что означают все эти знаки и цифры, нарисованные там наверху?
. – Это знаки Зодиака с астрологическими таблицами для просчета констелляции, то есть положения звезд в гороскопе. А другие линии, которые ты видишь, показывают время в различных частях света, – объяснил Атто, тоже задрав нос кверху.
– Отец Виргилио интересовался и такими вещами? – пораженный, переспросил я, потому что знал, какой смертельной опасности всего полвека назад подвергал себя тот, кто увлекался гороскопами.
– О, что касается астрологии, то Спада всегда был большим ее поклонником. Виргилио и его брат Бернардино восхищались астрологией, даже когда она была запрещена. Как я уже говорил тебе, когда в 1662 году Виргилио умер, я уже год жил в Риме. Тогда я обнаружил у него книги, запрещенные церковной цензурой и, кроме того, некоторые рукописи, считавшиеся даже ересью, но которые…
Аббат неожиданно запнулся, не договорив фразы, остановился и уставился на меня так, словно его сразила молния.
– Мой мальчик, ты гений! – воскликнул он. Ничего не понимая, я посмотрел на него.
– Наконец я точно знаю, где искать чашу Капитор, – ответил он на мой немой вопрос.
После чего глухим от волнения голосом Мелани рассказал мне, что Виргилио Спада был страстным поклонником прежде всего логической астрологии, то есть занимался составлением предсказаний и гороскопов. Он изучал свою собственную констелляцию планет, а также констелляцию отца и многих других. Но в 1663 году эта наука была официально запрещена папой Урбаном VIII Барберини.
– Все это мне известно, я слышал об этом еще во времена нашего знакомства в «Оруженосце», – прервал я его.
– Тогда ты должен вспомнить и о плохом конце, который был Уготован бедному аббату Моранди, когда у него обнаружили астрологические книги.
При одном воспоминании об этой истории у меня побежали мурашки по спине.
– Тогда перепугались многие прелаты, занимавшиеся такими вещами. Среди них были также Виргилио Спада и его брат Бернардино. Говорят, Виргилио ночью перенес некоторые подозрительные книги из дворца Спады в молельню и хранил там в большом закрытом ящике до самой своей смерти.
– Получается, мы должны искать в молельне братства.
– Так и есть. Хотя перехитрить бдительность монахов ордена святого Филиппо Нери будет довольно сложно, и я не думаю, что на этот раз нам сможет помочь твоя Клоридия.
Мы вышли из галереи с катоптрическими солнечными часами и вернулись к окну, чтобы проверить, как идут дела у моей дорогой супруги. Мы увидели, что она все еще увлечена своими нравоучениями, одновременно наводя порядок вместе с нашими малышками. Моя жена с жаром убеждала растерянного младшего управляющего, оперируя яркими метафорами, а он, дабы сохранить самообладание, ласкал и утешал обессилевшую супругу.
– Еще хуже, когда молодая роженица, чтобы не тратиться на кормилицу или если ей надоело кормить грудью, обрекает маленькое дитя на кормление молоком животных. Она должна знать, что для ее ребеночка это настоящий яд, он будет с большим трудом переваривать это молоко, быстро насытится, не захочет сосать материнскую грудь и постепенно забудет ее.
Клоридия, стоя у окна, энергично жестикулировала, давая понять, что нам следует заканчивать свои бесполезные поиски, потому что разговор с управляющим, к сожалению, уже закончен. Ничего не поделаешь: Клоридия, разгоряченная собственной защитной речью, нас не видела. Нам же нужно было следить за тем, чтобы нас случайно не увидели в окне мои цыплятки и не выдали без всякого умысла, просто от детской наивности.