Все это началось с нападениями варваров, которые положили конец девятивековому господству Рима. В те темные времена крестьяне преимущественно были бедными земледельцами, жили изолированно, маленькими общинами. Дороги в стране были опасными для путешествий, на них разбойничали бандиты и отбившиеся от войска солдаты, рыскали в поисках добычи волки и медведи. Святые отцы и монахи жили себе спокойно в монастырях, большей частью на неприступных склонах скал. Кроме торговцев, которым по роду занятий приходилось ездить по стране, все жили в деревнях, были крестьянами и молились Богу, чтобы он послал им хороший урожай. Но они были не одни: регулярно к ним приходили чужаки.
Эти люди, одетые в грязные лохмотья, немытые и жалкие, просили милостыню. Они приходили бог знает откуда – из брошенных карантинных поселков, небольших селений, одиноких разрушенных хижин, – отбросы общества, обрекшие себя на нищету, безземельные крестьяне, аферисты. Но они не были бедными – только носили одежду бедных, поскольку умели использовать в корыстных целях слова Евангелия
– Возможно, некоторые из них действительно когда-то были священниками, – рассказал мне дон Тибальдутио, – однако вместо того чтобы восхвалять Господа в молитвах, они продали душу дьяволу.
Они находили простодушных крестьян, которые ничего не знали о коварстве мира, приходили к ним в странной одежде и, дико вращая глазами, полными то ли безумия, то ли мудрости, выдавали себя за целителей, волшебников и пророков, спасителей души и тела Продавали талисманы, реликвии, чудодейственные молитвы, мази, исцеляющие все болезни Они предвещали чудеса или Господнее наказание, толковали сны, необъяснимым образом находили утерянные сокровища и тайное наследство, они снимали проклятия, обрушиваясь на грешников, а праведным обещая путь на небо. При всем этом они всегда просили милостыню только в виде наличных денег и неизменно ее получали.
Они выпрашивали подаяние обманными путями, о которых рассказывал еще ученый Гнезио Базапопи. Когда они били себя плетьми, как флагелланты, то есть самобичующиеся, то обмазывались кровью куриц или кошек Им всегда удавалось обирать легковерных и простодушных людей, коих было очень много, и получать от них монеты в большом количестве Разве софисты не приобрели славу шарлатанов и обманщиков, и не только они, но и даже Сократ с Платоном? Никто из крестьян не мог вспомнить епископа Иппоны, который призывал подавать деньги только бедным и никогда – гистрионам. [72]
Но разве их никогда не разоблачали? – перебил его я, вынимая из клетки одного щегла и привязывая его за лапку ниткой к ветке молодой акации.
– Конечно, иногда одна из жертв начинала сопротивляться. Но это случалось редко, и если такое происходило, то мошенники со змеиной ловкостью меняли образ и возвращались к своему первоначальному образу уличных балаганных певцов, играющих на ребеке,
[73]или даже врачей, удаляющих зубы, ведь, как говорится у Теокрита,
– Что это? – спросил я, пока мы шли на поле, где были подготовлены аркебузы.
– Старая песня мнимых нищих. Теперь ты понимаешь, насколько испорченные это люди.
Однако затем все пошло еще хуже. Согласно общему мнению когда-то черретаны были объединены в одно братство, и только позже их верховный служитель организовал различные подразделения, и даже не по принципу особых способностей, а в первую очередь со страшным дьявольским замыслом – подражать религиозным орденам католической церкви.
Мысль, от которой не так легко освободиться, ведь даже Бернгардин из Сиены сообщал, что однажды Люцифер соберет вокруг себя всех демонов и сообщит им о своем желании основать Церковь, которая станет полной противоположностью Церкви Христа,
–
Пока я проверял установленные на земле аркебузы, чтобы убедиться в их устойчивости, капеллан продолжил рассказ.