– Серая куропатка? Но яйцо слишком маленькое для нее.
– Простите, но ведь совершенно очевидно, что речь здесь идет о серой горлице или, в крайнем случае, о сизом голубе.
– Но, может, это белый странствующий голубь…
– А возможно, яйцо сойки, – рискнул вставить слово Марчезе Ланселлотти Джиннетти, которому показалось позорным не выдвинуть своей собственной гипотезы о происхождении яйца, – в конце концов, оно упало на землю благодаря ему.
– Ну, попали пальцем в небо, Марчезе! – возмущенно воскликнул князь Ваини своим обычным надменным тоном. – Разве вы не видите, что яйцо белое, в то время как яйца сойки пятнистые? Это просто курам на смех!
Тут же вся группа ополчилась против бедного Ланселлотти Джиннетти и начала комментировать его «тяжелейшую» ошибку целым рядом острых замечаний вроде: «Да, конечно!», «И какой только додумался до этого!», «Полная чепуха» – и все это сопровождалось многозначительным покашливанием.
Неожиданно раздался угрожающий выстрел из аркебузы. Все, включая и Ланселлотти Джиннетти, тут же с испугу оказались на земле.
– Кто это был? – спросил князь Ваини и испуганно осмотрелся вокруг.
На счастье, не было ни убитых, ни раненых. А быстрая проверка показала, что ни у одного благородного господина в руках аркебузы не было. Те, кто стоял немного дальше и у кого были аркебузы, тоже отрицали, что в последние минуты вообще стреляли. Но даже когда гости разошлись, чтобы продолжить охоту, у некоторых все еще мурашки бегали по телу.
Это происшествие, случайным свидетелем которого я стал, когда переставлял клетки с птицами на более удобное место, вызвало во мне большое беспокойство. Ведь выстрел из аркебузы с небольшого расстояния неизбежно привел бы к смертельному исходу.
По долгу службы я незамедлительно сообщил дону Паскатио об этом случае, и от этого сообщения на его лице появился ужас. Не хватало еще, чтобы на празднике, где он был старшим надзирающим, кто-то погиб, притом из господ такого высокого ранга. И он начал сетовать на то, что сама идея охотиться с помощью облавы была неудачной: в канун конклава ее нельзя было устраивать ни в коем случае, так как все плетут интриги друг против друга. Так что кто-то мог легко решиться свести старые счеты.
Я же после первого ужаса начал постепенно осознавать, что у меня уже были некоторые подозрения. Только в тот момент я даже не догадывался, насколько обоснованными они были и насколько разумным было бы разобраться в них. Но мой разум занимала более важная вещь и подталкивала меня к действиям.
Точнее говоря, к шпионажу.
Я нашел Атто в его покоях. Он не стал принимать участия в увеселительной охоте, заявив, что ему с головой хватило охоты на Цезаря Августа. На самом деле он был слишком занят, отвечая на письмо мадам коннетабль. И только с удовольствием исполнив эту обязанность, он был готов пойти с Бюва на ужин, устроенный в саду виллы Спада. Я сообщил ему то, что узнал от дона Тибальдутио: черретаны имели своего человека в соборе Святого Петра, имя которого капеллан мне не выдал.
– Ах да? Очень хорошо, – прокомментировал Атто. – Я сразу же попрошу Сфасчиамонти начать расследование.
Через полчаса, убедившись в том, что аббат и его секретарь добрались до застолья, я снова полез в грязное белье и достал оттуда пакет с тайной корреспонденцией.
Я вытащил из своего кармана книгу «Верный пастух», которую позаимствовал на «Корабле»: теперь надо было прочитать письма Марии в свете этих стихов. Как и в прошлый раз, я не нашел в пакете ни письма от мадам, ни ответа, который ей только что написал аббат. Я порылся в вещах Бюва, надеясь, как в прошлый раз, найти там интересующую меня бумагу, но ничего не обнаружил.
Мне оставалось только заняться чтением третьего и последнего отчета о ситуации в королевском дворе Испании, который я еще не изучил.
Я сказал себе, что, может быть, сейчас, когда мне известны правда о переписке Атто и Марии и ее истинная природа (это была не политика, не шпионаж, а любовь), я смогу найти в этих отчетах намеки и цитаты, на которые до этого не обращал внимания. Я бросил взгляд в окно, чтобы убедиться, что Атто находится далеко и занят, и открыл пакет.
К последнему отчету было приложено сопроводительное письмо от Марии, отправленное из Мадрида два месяца назад. Мадам коннетабль отвечала в нем на письмо Атто и подтверждала, что приедет в Рим, чтобы попасть на свадьбу Спады – Роччи.
«