Но было уже поздно. Всадник остановился, и волшебную ночную тишину нарушил грубый окрик, резанувший слух нашего героя.
- Эй, кто там милуется? Кто там целуется в темноте, а? Кто из вас на этот раз? Прелестница Нэн? Или Бесс? А может, бесстыдница Пру? Эй, откликнись, я ведь вижу твою белую юбку! Выходи, проказница, и покажи мне свое личико. Давай, давай, а не то я сам тебя выведу! - С этими словами всадник направил своего коня на затаившуюся в тени парочку.
- Вот ты где, моя милашка! Это Нэн или... - тут он задохнулся от удивления, голос его охрип от гнева. - Черт побери, да это же Ева, Ева-Энн Эш, клянусь Господом, с мужчиной, в полночь...
- Да, эсквайр Брендиш, - безмятежно откликнулась Ева. - Это и впрямь я. Иди с миром своей дорогой...
- Ну, мисс, я поймал вас! Ну и лицемерная же вы особа, корчите из себя скромницу, а сами, черт побери, обнимаетесь и милуетесь в полночь со своим кавалером. Ловкая же вы бестия, мисс!
Тут сэр Мармадьюка с силой ткнул тростью в грудь всадника. Брендиш, опешив, уставился на бледное породистое лицо, на глаза, излучавшие презрение и, казалось, смотревшие сквозь противника, на губы, скривившиеся в надменной улыбке. Голос наглеца, осмелившегося ударить эсквайра, был полон холода.
- Убирайся-ка отсюда, приятель!
Брендиш наклонился и злобно ощерился.
- Что?! Да ты знаешь, с кем... да я тебе...
- Прекрасно знаю! - спокойно ответил сэр Мармадьюк. - Вы, любезный, та самая болезнь, от которой следует избавиться, та чума, та отвратительная язва, что отравляет людям жизнь.
Брендиш замахнулся кнутом, но сэр Мармадьюк хладнокровно отразил удар и сделал молниеносный ответный выпад, снова ткнув противника концом трости в грудь. Тот покачнулся в седле, лошадь беспокойно переступила. Сделав отчаянное усилие, чтобы удержаться, Брендиш пришпорил всхрапывающую лошадь и направил ее прямо на Мармадьюка, но тот проворно отскочил и нанес два новых стремительных удара. Лошадь испуганно заржала, взбрыкнула и понесла своего всадника прочь, не обращая внимания на его злобные вопли. - А теперь, дорогая Ева-Энн, - сказал сэр Мармадьюк, одергивая сюртук, продолжим наш путь.
- О, Джон, с тобой все в порядке?
- Да, и более того, я чувствую себя на удивление молодым!
И они свернули на лесную тропинку. Девушка шла рядом, так близко, что их руки соприкоснулись, и джентльмен даже почувствовал ее свежее дыхание на своей щеке. Ему вдруг пришли на ум фиалки в росистых лесах, парное молоко и залитые солнцем стога сена.
- Он готов был убить, Джон. Мне показалось, что лошадь вот-вот тебя затопчет! О, Джон, если бы он это сделал...
- Успокойся Ева-Энн, дитя мое, и перестань дрожать...
Он обнял ее за плечи, и девушка прильнула к нему с такой доверчивостью, что он почувствовал, как от прикосновения этого стройного и крепкого тела к нему возвращаются и молодость, и прежняя сила, и даже безрассудство.
- О, Джон, - прошептала девушка, - о мой добрый друг Джон, завтра мне будет стыдно, но сейчас... Ты такой сильный и храбрый! И сегодня...
- Сегодня, - вздохнул сэр Мармадьюк, склоняясь к прекрасному девичьему лицу. - Сегодня... - Его губы приблизились к губам девушки. - Сегодня, дитя мое, ты нашла истинного друга, такого старого, что он годится тебе в отцы. И, решительно подняв голову, он самоотверженно уставился на безмятежную луну.
- Нет, правда, Джон, я предпочла бы, чтобы ты был моим другом.
- Ты доверяешь мне, дитя мое?
- Да, друг Джон, и это так странно, ведь мы знакомы совсем недолго.
- Два часа! - откликнулся он. - И скоро расстанемся!
- Ты далеко держишь путь, Джон?
- В Лондон.
- Но, быть может, ты когда-нибудь вернешься и... Чш! - Она оторвалась от него. В ночной тишине отчетливо послышался стук копыт. - Это возвращается эсквайр Брендиш! Давай свернем с тропы, Я боюсь, что...
- Ты хочешь, чтобы я убежал?
- Нет, только... Иди за мной, Джон.
- Куда?
- В мой храм. Скорей же!
Она крепко схватила его за руку и потащила вверх по травяному склону, они пробрались через пролом в живой изгороди, перебежали поле, за которым виднелся темный таинственный лес.
- И где твой храм, дитя мое?
- Я покажу. И потом, это самая короткая дорога к Монкс-Уоррен.
Взявшись за руки, они скрылись в тени деревьев.
Глава V,
в которой ничего не происходит
Сквозь густую листву деревьев лился призрачный лунный свет. Сэр Мармадьюк следовал за своей юной спутницей. Тропинка петляла среди кустов и высоких стволов старых деревьев. Нашему герою казалось, что он оказался в сказочном лесу, полном тайн и волшебства, а девушка виделась ему то дриадой, то ночной колдуньей. Здравый смысл, рассудительность, а вместе с ними и пресловутый средний возраст были напрочь забыты. Время словно совершило скачок назад, скучные дни и не менее скучные вечера канули в небытие, растворившись в чудесной ночи, над которой властвовали безмятежная, загадочная луна и абсолютный покой. Сэр Мармадьюк следовал за прелестной Евой-Энн через лес, полный таинственного очарования. Молодость стремительно возвращалась.
