Харт не питала по этому поводу особых надежд. Девушка появилась неприметно в этом городе, и он ее поглотил — она исчезла так же тихо, как и возникла.
В отделе кто-то писал рапорты, некоторые офицеры звонили по телефону, еще несколько тихонько болтали за чашкой кофе. Доска все еще выглядела полупустой: только фото места преступления и убитой — это было почти все, что они имели, не считая адреса жертвы. Кэрри — они все теперь ее так называли, поскольку Рикмена не было поблизости, чтобы сделать втык, — оставалась бесформенной как тень. Рикмен осудил бы употребление данной ей клички, но для команды имя делало жертву более реальной, более материальной, позволяло говорить о ней как о человеке.
Когда Харт заканчивала рапорт, просигналил ее почтовый ящик. Заправив белокурую прядь за ухо, она схватила «мышку» и открыла электронную почту:
Дж. Мак-Кормак детективу Наоми Харт.
Тема: Поиск по базе данных.
Я проверил по различным параметрам: цвет глаз, приблизительный возраст, цвет волос и т. д., затем произвел визуальное сличение с имеющимися в картотеке фото.
К сожалению, в нашей базе она не значится.
Сообщите, чем еще я могу быть вам полезен.
— Ну что ты будешь делать! Не везет, — пробормотала Харт и вернулась к своему рапорту.
— Облом?
Она повернулась в кресле и посмотрела на сержанта Фостера. Он, видимо, стоял за ее спиной уже какое-то время.
— Да, сержант, — сказала она, отворачиваясь от него хорошо продуманным движением.
— Возможно, это тебя подбодрит. — Он сделал шаг к столу и положил факс поверх ее рапорта. — Лабораторные результаты.
Детектив Харт взяла листок. Большую часть занимали технические подробности, ей не интересные, но выводы были понятны. Кэрри определяли как представительницу одной из ближневосточных национальностей, возможно, полукровку.
— Это поможет, — согласилась она.
— Объясняет, почему она не больно-то трепалась?
Она одарила его таким тяжелым взглядом, что он спросил:
— Ты чего?
— Это предложение мира, сержант? — Гнев ее давно прошел, но просто так отделаться она ему не даст.
Брови Фостера слегка приподнялись, и он спросил:
— Ты еще не перестала злиться на меня за ту маленькую шутку?
Она не ответила, и он продолжил:
— Да ну, Наоми, это было всего лишь что-то вроде сигнала сбора войск и все такое…
— Ты хотел сказать «сигнал сбора парней»?
Брови Фостера от удивления поднялись еще выше, и Харт уже ожидала от него какой-нибудь ремарки по поводу того, что она феминистка.
Фостер открыл было рот, но снова закрыл.
— Возможно, я был несколько не в себе, — наконец сказал он.
— То, как она погибла… — начала Харт. Несколько секунд она смотрела сквозь него. — Это было отвратительно…
— Смерть никогда не бывает симпатичной.
— Да, — согласилась она и пристально посмотрела на него. — Мы уже не можем ничего поправить. Но, как сказал босс, мы должны оказать погибшей хоть чуточку уважения, разве нет?
Он медленно кивнул:
— Д-да, должны…
Оба замолчали, и неловкая пауза грозила затянуться.
— Одному из нас следует уйти, — произнесла Харт. — Но этот стол — мой.
Фостер очнулся:
— Верно.
Он потянулся к факсу, но Харт остановила его.
Она никогда не видела его присмиревшим. И посчитала, что это ему больше подходит, чем его обычный имидж крутого парня.
— У меня есть кое-какие наметки, — сказала она. — Благотворительные учреждения для беженцев, еще кое-что. Оставь, я посмотрю, что можно сделать.
— Ты молодчина! — оценил Фостер. — Сдай это в комнату команды «Холмс» вместе со своим рапортом, когда закончишь. Расскажи диспетчеру все, что говорила мне. Может, захочешь связаться с НСПБ и иммиграционной службой. Национальная служба поддержки беженцев отвечает за финансовое обеспечение и временное расселение иммигрантов на период рассмотрения их заявлений о предоставлении убежища — это может быть полезно. И посади кого-нибудь из стажеров на обзвон. Ты же не хочешь попусту тратить время, прослушивая музычку, пока тебя целую вечность будут переключать с одного болтуна на другого.
Харт не смогла сдержать улыбки.
— Чем это я тебя так развеселил? — настороженно спросил Ли Фостер.
— Я просто увидела тебя по-новому.
Такого Ли Фостера, подумала Наоми, она смогла бы научиться любить.
Стоянка рядом с госпиталем была забита машинами. Приехавшие на дневной прием амбулаторные больные и посетители, явившиеся к госпитализированным знакомым и родственникам, конкурировали за ограниченное пространство. Если его еще не заперли бампер в бампер между двумя другими машинами, подумал Рикмен, то лучше повернуть назад. Потом настала его очередь платить, и Рикмен удивился: «Какого черта?» — когда он приезжал к Грейс, с него платы не требовали.
