— Д-да, — выдавила Наталья с неохотой. — Из Книна. По крайней мере, именно там мы познакомились.
Грейс снова взглянула в зеркало. Лицо Натальи стало замкнутым, как и всякий раз, когда упоминалась Хорватия или конфликт в Югославии.
— Тебе не хочется об этом говорить, — сказала Грейс.
— Да не о чем говорить, вот и все.
Грейс проехала под железнодорожным мостом и повернула налево.
— Что ж, как знаешь.
Наталья наклонилась вперед, ее губы почти касались лица Грейс.
— Пожалуйста, попробуй понять. Это было жуткое для меня время, но оно уже в прошлом. Лучше всего забыть.
— Иногда прошлое настигает нас, — сказала Грейс, думая о Джеффе и его брате.
Припаркованные машины забили улицу с обеих сторон, но она умудрилась найти просвет в пятидесяти ярдах от Натальиного дома и приткнулась к бордюру.
Наталья смотрела куда-то мимо нее.
— Я была уверена, что он в Лондоне, — задумчиво сказала она.
— Кто? Мирко? — уточнила Грейс. — Но ты уж сколько лет не живешь в Лондоне. Как же он узнал, где тебя искать?
Наталья не знала, что на это ответить.
— У него есть друзья среди беженцев. — Она приподняла одно плечо. — Меня знают в диаспоре, ведь я переводчик.
— Зачем он здесь, как ты думаешь?
— Не знаю. Бизнес?
Грейс вспомнила о визитной карточке. Вручая ее Наталье, она пыталась увидеть на лице у той признаки тревоги. Но ничего похожего не обнаружила.
— «Верв», — с удивлением прочитала Наталья.
— Это означает: духовная или созидательная энергия, — пояснила Грейс. И удивилась, увидев, как благородной формы рот Натальи исказился в улыбке.
— «Верв», — повторила та. — К тому же рифмуется с «нерв».
Раздался звонок в дверь. Было поздно, и Рикмен никого не ждал. Он посмотрел в глазок на фигуру, переминавшуюся с ноги на ногу под фонарем на крыльце, и, начиная раздражаться, открыл дверь.
— Чего тебе, Фостер?
Фостер, не отвечая на вопрос, задал свой:
— Зачем тебе телефон, если ты забываешь его включать?
Рикмену сейчас не хотелось видеть никого из коллег, Фостера в том числе.
— Если ты хочешь обсудить что-то, относящееся к делу, то обращайся к старшему инспектору Хинчклифу.
Фостер и совет пропустил мимо ушей.
— Почему ты мне ничего не сказал?
— О чем вы, сержант? — перешел на официальный тон Рикмен.
— О том, что за твои грешки Хинчклиф наладил тебя в помойное ведро, хотя помойка не лучшее слово при данных обстоятельствах. — Фостер сознательно его провоцировал.
Рикмен промолчал.
— Может, попробуем вдвоем закрыть дверь с внутренней стороны, босс? — задал вопрос Фостер. — Здесь снаружи чертовски холодно.
— Ну а если я скажу нет, ты уберешься?
— Не раньше, чем ты объяснишь, что же все-таки происходит.
Рикмен вздохнул:
— Ну что ж, входи… Я как раз собирался приступить к увлекательнейшему рассказу о событиях.
— У-у, лицемер! — Фостер потер руки. — Так я войду?
Рикмен вместо ответа одарил его таким тяжелым взглядом, что Фостер поежился.
— Я вышел за рамки приличия? — спросил он, протискиваясь мимо Рикмена и продолжая болтать, чтобы заполнить неловкую паузу. — Ну, если я это сделал, а я почти уверен, что да, приношу свои извинения, сэр.
Рикмен перевел дыхание. Он не знал, поколотить Фостера или рассмеяться. В конце концов удовлетворился тем, что заметил:
— С такими манерами, сержант, будет чудом, если ты когда-нибудь получишь повышение.
Фостер осклабился:
— Возможно, но держу пари, что жизнь моя намного веселее, чем у большинства сослуживцев.
Рикмен закрыл дверь и пошел на кухню. Следом за ним топал Фостер.
— Мы как раз собирались поесть, — сказал Рикмен, вводя его в столовую.
— Привет, док! — завопил Фостер и заграбастал Грейс в свои медвежьи объятия.
Грейс рассмеялась, отводя руку с разливательной ложкой в сторону, чтобы не закапать соусом одежду сержанта.
— Рада видеть тебя, Ли, — сказала она, полузадушенная, отодвигаясь от него.
Держа Грейс на расстоянии вытянутой руки, он серьезно посмотрел ей в лицо:
— Как ты после… ну… — Он опустил голову. — Сама понимаешь…
Грейс ответила так же серьезно:
— Все нормально, Ли.
Она заметила, что он машинально перевел взгляд на еду на столе. Дубовый стол, буфет, навощенный деревянный пол поблескивали, отражая огоньки свечей. Тихонько играл джаз в стиле кул.
— Славно, — сказал Фостер и жадно оглядел тарелки. — Думаешь, все это съедобно? Чуть ланч не пропустил и обедать, вижу, предстоит жрачкой, купленной в дешевой забегаловке.
— А тебе некогда задерживаться, чтобы поесть, — сказал Рикмен.
Грейс прошла к буфету и достала еще одну тарелку и приборы.
— Тебе придется простить его, — обратилась она к Фостеру. — Он добрый, просто у нас нет собаки, чтобы было кого пинать.
— Да все в порядке, док, — отозвался Ли. — Я вообще никогда не обращаю на него внимания.
Грейс положила ему порцию лазаньи.
— Налей вина сержанту, — сказала она, вручая Рикмену бокал и взглядом давая понять, что не допустит никаких возражений. — Накладывай салат, угощайся, — добавила она, подбадривая Фостера.
— Не стоит и пробовать эту дрянь, — пробормотал Фостер с выражением деланного испуга на лице. Он потыкал лазанью вилкой. — Впрочем, это великолепные объедки.
