Ему не надо было отвечать. Клара увидела боль в его глазах и поняла, что Лора мертва. Она хотела сказать ему, что очень сожалеет, но зачем отцу погибшей девочки ее соболезнования?
— Девять недель он был на свободе, после того как вы отпустили его. Девять недель! — Он поднял газету. — Посмотрите на них!
Элинор Гортон и Анжела Хаттон. Келсолл медленно снял маску. Клара ожидала увидеть ненависть на его лице, но оно было неизмеримо усталым и лишено каких-либо эмоций.
— Как по-вашему, моя Лора тоже находится в его мерзкой галерее? — спросил Келсолл. — Она говорила, что он снимал ее, а вы смеялись над ней, помните?
— Полиция проводила расследование! — пыталась возразить Клара. — Его дом тщательно обыскали… — Что она делает? Все еще пытается оправдаться? И, хотя она была потрясена до глубины души, не могла удержаться, чтобы не добавить: — И ничего не нашли.
— На этот раз они много чего нашли.
Голос Келсолла был спокойным и твердым.
Клара опустила голову.
— Хотел бы я, чтобы пострадали вы, а не они.
И Келсолл медленно поднялся по лестнице, тяжело опираясь на перила, будто боялся, что иначе не дойдет.
— Приблизительно через минуту Паскаль получит пакет.
— Касаветтес?
— Я перезвоню. У тебя будет время подумать.
Линия умерла, а Лоусон немедленно связался с группой наблюдения, чтобы предупредить их.
Тридцать минут спустя перед его столом стояла Янг. Вид у нее был жалкий. Между ними на столе лежал запечатанный полиэтиленовый пакет с фотографией белого фургона.
— Вы не смогли остановить Паскаля, чтобы он не заляпал своими отпечатками вещественное доказательство… — недовольно выговаривал ей Лоусон.
— Я пыталась остановить его, сэр, но он кричал, что это новости о Кларе. Он не слышал меня…
— Если вы хотите остаться на этой работе, Янг, вы должны научиться заставлять людей слушать себя и подчиняться!
— Босс? — В дверь заглянул Бартон.
Еще несколько секунд Лоусон, нахмурив брови, сердито смотрел на Янг и, вздохнув, перевел глаза на сержанта.
— Курьерская служба отпадает, — доложил Бартон, входя в кабинет. — Тип, который оставил пакет, назвался вымышленным именем и дал поддельный адрес конторы, но, судя по описанию, это один из громил Касаветтеса.
— Почему ты так думаешь?
Бартон с сомнением взглянул на Янг:
— У меня…. У меня были с ним недавно кое-какие общие дела.
И подумал: возле моего дома, под проливным дождем. В тот раз он тоже передавал фотографии. Только на них были Фрэн и Тимми.
— Можете быть свободны, — сказал Лоусон Янг, — но не уходите далеко. Мы еще вернемся к разговору. Займитесь чем-нибудь полезным.
Он взял со стола пакет с фотографией. На месте номерного знака выделялся размытый белый прямоугольник. Фургон был припаркован около дома с заросшей травой булыжной мостовой; две невысокие ступеньки вели мимо эркера к двери, выкрашенной черной краской. Чуть пониже виднелась свежая кирпичная кладка.
— Подвал? — спросил Бартон.
Лоусон кивнул:
— Все свободные от других заданий детективы занимаются поисками фургона. Но, похоже, у нас нет выбора: мы вынуждены пойти на сделку с Касаветтесом.
— Считаешь, это фургон Келсолла? — спросил Бартон.
Лоусон пожал плечами:
— Я не думаю, что в подобном случае Касаветтес стал бы блефовать.
Бартон тоже так не думал. Касаветтес слишком много времени и сил потратил на розыски фургона. Но он все равно спросил:
— Значит, не осталось никаких сомнений, что это посылка от Касаветтеса?
В ответ Лоусон коротко встряхнул головой:
— Он позвонил мне, предупредил. Да ты и сам говорил, что доставил пакет один из людей Касаветтеса. — Даже если он сам не похищал Клару, он, безусловно, знает, кто это сделал и кто держит ее под замком.
— И что ты намерен ему предложить? — спросил Бартон.
— Он в тюрьме, Фил. У нас нет такой возможности.
— Но суда пока не было, — напомнил Бартон.
— Все ходатайства о выдаче под залог были отклонены.
— Можно еще обратиться с ходатайством к главному судье графства.
Зазвонил телефон, Лоусон схватил трубку.
— Ты хотел доказательств.
Лоусон мгновенно узнал этот слегка гнусавый голос:
— Касаветтес, где она?
— Могу только догадываться, и вообще: кто из нас детектив?.. Я бы поставил все свои деньги на то, что она сидит в подвале прямо у тебя под носом.
— Я не люблю, когда меня вынуждают повторяться.
— Так не повторяйся. Знаешь ведь, что я не отвечу.
— Догадываюсь, — подтвердил Лоусон. — Тогда назови номер фургона.
Касаветтес засмеялся:
— Люблю людей с юмором!
— Для разнообразия ты мог бы один раз поступить как добропорядочный гражданин. — Трубка молчала. — Касаветтес?
— Я думаю.
Лоусон закрыл глаза, молясь, чтобы Касаветтес согласился. Через несколько секунд инспектор услышал, как он презрительно фыркнул.
— Я подумал, — сказал Касаветтес, — и вот что придумал, Лоусон. Я сам тебя к ней отвезу.
— Это не вариант, Касаветтес.
— Ты ведь хочешь, чтобы она вернулась?
— Да.
— Ты получишь ее только на моих условиях.
— Это не подлежит обсуждению.
— А я думаю, что можно попытаться. Не знаю, какими правами наделил тебя Макатиер для переговоров, но уверен, что у тебя кое-что припасено за пазухой.
Лоусон не ответил.
