Что было дальше? Одного за других отловил и наказал всех ублюдков-дружков Джека, кто, так или иначе, был причастен к произошедшему с его братом. Он, Вэйн, прославился небывалой жестокостью. Стремясь истребить зло, ему самому пришлось превратиться в Зло. Но его мыслью полностью овладело желание отомстить за всю боль, которую он испытал в тот роковой вечер.
9.
- Это была последняя. Болит еще? - девушка склонилась над раненой ногой Виктора. Её худые жилистые руки осторожно разматывали куски пропитанной кровью ткани.
- Вот уж не думала, что эта дрянь, когда-либо кому-то поможет. Рана глубокая, а наркотик не выход, чтобы избавится от боли. Может, попробуем добраться до госпиталя св. Николая? Старый комплекс строили ещё бог знает когда. Он во время войны уцелел и два пожара выстоял. Чем черт не шутит...
Она поймала на себе подозрительный взгляд Дэйла:
- Можешь смотреть. Я не ради этой дряни. Рану нужно обработать.
- Ты в этом разбираешься? Вот уж не думал... - на лице Дэйла не отобразилось ни единой эмоции, но в его голосе слышалось презрение.
- Я работала там раньше... ну до того как... - её взгляд потух и уголки губ опустились.
Дейл понял, что перегнул палку и, стремясь хоть как-то загладить свою вину, уже более мягко спросил:
- Ты была медсестрой?
- Да. Работала и одновременно училась. Я хотела стать хирургом, как мама...
Мэг вспомнила себя студенткой. Зубрежка днями на пролёт, по вечерам работа в госпитале, первый шок и первый успех: сам доктор Оливер назначил её ассистировать ему на операции. И скупая улыбка вечно поджатых кроваво-красных губ матери - её первая и единственная похвала.
Дальше воспоминания смешались. Авария, последний крик матушки, мигалки, сирена скорой помощи, бессонная ночь; увы, сам доктор Оливер оказался бессилен...забытьё. Полное коматозное забытьё на долгих три года. И только там, в бункере, она очнулась. Очнулась, когда пожилому мужчине стало плохо с сердцем, а клокочущая вокруг алчность людей зашкалила до абсурда конкуренции за жизнь. Благодарный старик подкармливал её после, он продержался почти до самого конца, но спас жизнь ей. А нужна ли ей эта жизнь? Раньше она видела, каким благословением становилось для людей избежание смерти. Теперь оно стало проклятием.
10.
Освальд Дрэйк - обладатель весьма заметной наружности. Совершенно некрасивый молодой человек, на голову выше среднего роста, с вечно рассеянным взглядом пытливых серых глаз.
Освальд примкнул к ним последним. Молчаливый, но не замкнутый, он, казалось, был совершенно неспособным оценить произошедшее, но весьма здраво ориентировался в настоящем. Он стал находкой для компании, владея целым багажом полезных знаний, необходимых для выживания. Однако для него самого, это было лишь забавой, к которой он относился с разящим равнодушием, как, впрочем, и ко всему остальному. Он не питал антипатии к Харлоу, не восхищался выдержкой солдата, не пугался ярости здоровяка Вэйна, не жалел раненого Виктора и, казалось, абсолютно не замечал Мэгги.
Впрочем, однажды он заметил, словно обращаясь к себе самому:
- Не важно, кто мы. Здесь это абсолютная чепуха. Каждому, чтобы выжить там, - здесь он остановился, словно подчеркивая важность этого "там", - пришлось сделать что-то порочное. Но каждый выживший там, без сомнения, герой.
Обведя отрешенным, как всегда, взглядом сидящих рядом, он поднялся с сухой земли и, как ни в чем не бывало, с завидным энтузиазмом спросил:
- А ужин что, отменили?
Усмехаясь себе под нос, Освальд занялся разведением костра...
11.
Отец с сыном, наркоманка, бандит, "благотворитель", солдат и Освальд Дрэйк - странный молодой человек, с туманным прошлым. В схватке с роком нас выжило всего семь.
Но стоила ли борьба результата? Семь изувеченных жизней, словно осадок на дне души призрака прошлого, что раньше называлось жизнь. Что есть в мире страшнее смерти? Только остаться в живых после неё.
Привычный мир был погребен под гнилыми останками погибших и окропленная их кровью планета, отключилась в пьяном угаре. Некогда цветущий гостеприимный мир превратился в мрачную свалку человеческих пороков, где мерзость вполне осязаема на вид.
Здесь рухнуло всё. Видимое и невидимое, цели, ценности, древние эпохи истории и реальная современность. Память о них, словно далёкое отлуние эха в колодце мертвой воды, дышащего смрадом разлагающихся человеческих истин.
12.
Виктор потушил свет и вышел с комнаты спящего сына. Малыш уснул у него на коленах, устав от слёз и страха. Устало включил компьютер, ответил бегло на пару писем, безразлично уставился в экран. Что значит иметь всё и не иметь главного? Не иметь или потерять? Поднял опрокинутую рамку с фотографией. Он, она, их дети. Счастливые, лощённые взгляды людей, не знавших иного мира, бушующего всего в десяти шагах за окном.
Она... взгляд, улыбка, высокий ровный лоб и её миниатюрная копия, выношенная под сердцем. Дочка была не тенью, но отражением чистой и красивой души женщины, которую однажды ему выпала честь назвать женой, сын - её острого ума и гордого нрава.
Где сейчас она?
