Елена Попова
Седьмая ступень совершенства
Роман
От автора
В первые месяцы после войны мой отец, военный журналист, стоял под деревьями под дождем и смотрел на замок, в котором жил Гауптман. Он мог явиться туда как воин-победитель, пройти в грязных сапогах по навощенным полам... Но он стоял, кутаясь в плащ-палатку, и смотрел, как прогуливается по балкону живой немецкий классик, испытывая при этом робость и благоговение. И так и не посмел подойти...
Я родилась в Силезии, на мое рождение сотрудники военной газеты написали стихотворную оду. Заниматься литературой я была обречена. Культура вне национальных ограничений была и остается моим богом. Русская культура моя Родина. Всю жизнь я живу в Белоруссии, я люблю эту страну и этот народ. Я написала много пьес, четырнадцать из них поставлены в театрах шести стран, побеждала на многих конкурсах, главный из которых - Первый Европейский конкурс пьес в Германии (г. Кассель, "Баловни судьбы", Первая премия, 1994).
"Седьмая ступень совершенства" - третья публикация в "Знамени" (см. также "Восхождение Зенты", 2000, № 4 и "Большое путешествие Малышки", 2001, № 7).
Евгения положила в сумочку самое необходимое и вышла на улицу.
Было бессолнечное, серое утро, и мир стоял перед ее глазами во всей своей плоской, унылой неподвижности. Но Евгения знала, что это совсем не так. Главное в предмете не то, что видно глазу, а то, что скрывается за... Там, за пределами видимости, каждый миг идут превращения, мир распадается на миллиарды частиц, а в другое мгновение создается заново.
- Да, - сказала Евгения, - конечно, это только кажется.
- Вы что-то сказали? - спросил ее неизвестно откуда взявшийся прохожий.
- Нет, я сама с собой, - сказала Евгения.
Какое-то время он шел рядом, тихо шелестя плащом.
- Вы, наверное, одиноки? - спросил он наконец.
- Так же, как и вы... - сказала Евгения. - Думаю, не больше...
- Я совсем не одинок! - плащ зашелестел возмущенно. - С чего вы это взяли? У меня двое детей!
Евгения ничего не сказала, только посмотрела на него своими прозрачными, светлыми глазами. Это был простой, негромкий человек, с чертами, чуть размытыми усталостью.
- Я не одинокий, - с тоской повторил прохожий. И... отстал.
Евгения миновала несколько улиц и вышла к небольшому скверу недалеко от набережной. Недавно здесь был трехэтажный дом, и теперь пустая площадка под ним еще не до конца заросла травой, а сквер прежде был двором. Под деревом стояла Валя в коротком детском пальто из дешевого мнущегося драпа, умершая лет пятнадцать назад уже взрослой, прожившей свою жизнь женщиной.
- Деревья как выросли,- сказала Валя.
- Да, - подтвердила Евгения.
- Стало больше воздуха, но мне все равно жалко, что дома нет.
- Что поделаешь, - сказала Евгения. - Все меняется. С этим надо считаться.
Евгения из вежливости постояла с Валей, но недолго и на расстоянии, чтобы не быть ей в тягость, зная, что "они" не любят близких контактов.
Учреждение, в котором работала Евгения, располагалось на двух этажах огромного административного здания. Сначала Евгения вдумчиво и кропотливо перебирала и подшивала бумаги, а потом спустилась в буфет, несколькими этажами ниже, и выпила стакан холодного чаю. От лимона чай был почти прозрачен, на дне стакана кружили чаинки, напоминая испуганных, взлохмаченных чаек. Евгения думала о Вале, она давно уже не видела ее и теперь знала почти наверняка, что эта встреча не случайна.
После обеда пришла Хвоста, секретарша, - долговязая, в короткой кожаной юбке, со зловеще черной губной помадой. Когда она появилась впервые, был у нее плюгавый унылый хвостик, похожий на потрепаную кисточку. "Ну, Хвоста!" сказал один из сотрудников. И хоть Хвоста давно носила короткую мальчишескую стрижку, кличка вцепилась в нее, и уже навсегда. Ломая длинное, угловатое тело, Хвоста наклонилась к Евгении и даже как-то интимно пискнула:
- Николай Павлович очень просит...
Николай Павлович сидел за столом, смотрел куда-то под ноги и делал вид, что ищет что-то в ящике. От него к Евгении метнулась тяжелая волна страха и беспокойства... Она села далеко, в противоположном конце большого кабинета, но и там эта волна - страха и беспокойства - была ощутима.
- Помоги, - сказал Николай Павлович, делая над собой явное усилие и называя ее на "ты".
- Я не работаю с деньгами, - сказала Евгения.
- Это от тебя зависит, - Николай Павлович поднял голову, снял очки и близоруко уставился в ее сторону. Вместо лица Евгении он видел только расплывающееся пятно, и это давало ему возможность вроде бы смотреть и в то же время не смотреть ей в глаза.
- Я не работаю... с деньгами, - опять сказала Евгения.
- Не спеши, подумай, - сказал Николай Павлович. - Я очень прошу... его голос упал и на последней фразе окончательно съежился и умер.
- Я подумаю, - сказала Евгения.
