— В смысле? — сквозь сплошную пелену возбуждения и моей почти щенячьей радости ее слова с трудом пробились в сознание.
— Думаю, лучше мне вернуться через пару часов, тогда ничего не придется никому объяснять и оправдываться.
Бывает такое чувство, когда кто-то большой и всемогущий вдруг берет и выключает твою сияющую радугу. Вот так раз, и все! Или ты с разгону налетаешь на стеклянную стену, которой еще мгновение назад не было.
— А за что нам, собственно, нужно оправдываться? — я развернулся к Василисе, но она упорно смотрела прямо перед собой. — Вась, на меня посмотри и нормально скажи!
— Я это и делаю! — она повернулась, но смотрела не в глаза, а куда-то в район моего горла. — Сейчас не время… ну, афишировать то, что между нами. Это будет эгоистично и очень преждевременно. Да и… стоит ли вообще?
— То есть, я правильно понимаю, ты предлагаешь нам встречаться втихаря? Типа, тайные любовники и все такое?
— Да, считаю, что в данной ситуации это будет верно! — она сложила руки на груди, явно защищаясь и намереваясь отстаивать свою позицию.
Если честно, мне захотелось взреветь и шарахнуть чем-нибудь от души, настолько приступ злости и разочарования, сменивший острейшее возбуждение, был сильным. Но вместо этого сделал десяток долгих вдохов-выдохов, возвращая себя в мир адекватности. Ну, или хотя бы близко к этому.
— Ладно, если ты так считаешь, то обоснуй, пожалуйста, все так, чтобы и я, баран такой, понял! — выдавил из себя с предельным спокойствием, на какое был сейчас способен.
Василиса какое-то время молчала, наверное, даже не подозревая, что каждая секунда промедления била сейчас мне прямиком по мозгам, подтачивая иллюзию спокойствия.
— Дело в том, что, если о нас станет известно, то это моментально вовлечет в ситуацию наших близких, — наконец произнесла она и, сжав вместе ладони, засунула их между своих коленей, выдавая степень нервозности. — А если все между нами закончится… когда закончится так или иначе… то это причинит им боль. Это плохо, да ты же сам понимаешь!
А вот теперь, похоже, момент для разговора настал, хоть и не так я себе все представлял.
— Так, а давай с момента «закончится» поподробнее! С какого это, по-твоему, случится?
— Сень, — уголок рта Василисы дернулся, как будто ей было больно. — Но ведь ты — это… ты.
Какая, зараза, прелесть! Коротко и лаконично! А главное, мать его, в точку, не поспоришь!
— То есть, ты сейчас пытаешься сказать, что я законченный кобель и засранец, и ты априори считаешь любые отношения со мной временными и обреченными на скорое завершение? — Нет, я ведь знал это в принципе, но почему же услышать напрямую так, сука, больно.
— Я не назвала тебя ни одним из этих слов, — возмутилась Василиса, но как-то без энтузиазма.
— Да и не надо называть! Но если я такой, и ты это видела, то зачем тогда было все это между нами? Как это называлось? — Блин, как-то это жалко звучит, но какая мне сейчас, на хрен, разница!
— Я не знаю, — дрожащим голосом ответила Василиса, и сквозь злость прорвался стыд. За что я ору на нее? Но горечь сдержать было просто невозможно.
— Выходит, ты решила для себя, что я буду твоим отвлечением, временным трахом, приятным бонусом к посещению дома, но тайным? Типа вибратора в чемодане! Вещь нужная, даже необходимая, приносящая немало приятных минут, но о ее наличии всем знать совсем не обязательно!
— Да ничего я не решала! Я вообще не понимаю, почему ты злишься! — она сжала кулаки и посмотрела с упреком.
— А как думаешь, почему? — Ох, надо бы мне выдохнуть и не усугублять… но куда уж там!
— Я же пытаюсь все сделать так, чтобы потом всем было легко, чтобы не ранить никого! Как ты себе представляешь: мы придем, объявим родителям, что мы вместе, а через неделю-другую ты просто развернешься и уйдешь, потому что меня тебе будет мало, или просто станет скучно! И как тогда мы станем все это объяснять? Каково будет им? А нам?
Ладно, ладно, признаю, это было логично. Раньше, но не сейчас!
— А почему я должен уходить? Просто допустить, что я вообще не собираюсь этого делать, ты не можешь? Я не могу измениться? Хотеть чего-то большего с тобой? — Василиса начала упрямо качать головой, снова выводя меня из себя. — Ты действительно считаешь, что я безнадежен и неисправим?
Он посмотрела мне прямо в глаза, и я увидел ответы на мои вопросы.
— Ты встречался с Люсей, пока меня не было? — спросила, совершенно сбивая с мысли.
— Что? При чем здесь…
— Просто ответь.
— Да, я ездил в больницу на перевязку.
— И на этом все? — секунда моего промедления, просто потому что я не хотел лгать и не знал, какие слова подобрать. Василиса закусила губу и откинулась на дверцу, будто желая между нами больше расстояния.
— Она просила меня вернуться и продолжать спать с ней хоть иногда, ты это хотела слышать? — рыкнул я и тут же пожалел о резкости.
