Василиса отвернулась, словно подводя черту. Она даже не хотела знать, согласился ли я, видимо, считая, что знает ответ. И это уже было совсем из другой категории боли. Не той, что злость вызывает, а пробуждает глубочайшую обиду просто от того, что она мне сейчас этим жестом указала на невозможность доверия между нами. Я для Василисы, похоже, навеки прописан в категории неблагонадежных. «Тогда стоит ли биться головой о стену, которую не прошибить?» — мелькнула краткая мысль, но я ее отшвырнул с негодованием. Я не сдаюсь!
— Между нами больше ничего нет и никогда не будет, — все же донес я до Василисы, но не похоже, что это возымело хоть какое-то действие.
— Сень, ну какая, в принципе, разница — она или другая. Сейчас, позже… — начала Василиса, но я посчитал, что настала моя очередь говорить.
— Значит, в качестве тайного партнера для траха я тебе вполне подхожу, и даже то, что ты считала что я, возможно, был с другой, не остановило тебя сейчас? Ты ведь села в мою машину с совершенно определенной целью! — Василиса возмущенно распахнула рот, но я остановил ее жестом. — Ну так вот, у меня для тебя последняя новость! Арсений Кринников больше на временный перепихон не разменивается! Хочешь поиметь меня в постели, Васюнь, бери целиком, как есть!
— Что ты хочешь сказать? — пораженно пробормотала она.
— А что слышала и что давно надо было! Я не буду твоим временным грязным секретиком, ясно? Я желаю получить тебя всю, без оговорок, границ и навсегда! Ты готова к такому со мной?
Василиса уставилась на меня шокировано, распахнув глаза и силясь хоть что-то сказать. И я смотрел в эти неистовые зеленые бездны и не видел там единственно нужного сейчас. Там не было веры в меня. А потом она опустила взгляд на свои колени, и, в принципе, более красноречиво ответить было нельзя.
— Ла-а-адно-о-о, — протянул я и хлопнул по коленям, чтобы хоть как-то справиться с разочарованием и тягостной неловкостью. — Знаешь, Васюнь, дел у меня куча, да и тебе с дороги отдохнуть нужно.
— Это все? — сдавленно прошептала она. — Мы больше не… встречаемся?
— Нет, малыш, не встречаемся. Я не стану брать частями и себя рвать на куски не буду. Не с тобой. Как решишь, что готова взять вот такого засранца, как я, всего с потрохами, со всеми возможными рисками и косяками, конченой репутацией — адрес квартиры и офиса знаешь. Телефон, кстати, тоже. Я буду ждать. Но если уж придешь, знай, что это будет окончательно и со всеми вытекающими! А сейчас… иди, а?
Иди или я просто не смогу держаться и затолкаю свою гордость и громкие слова, куда солнце не заглядывает, и возьму все, любые крохи, хоть глоточек, похрен, как дерьмово буду чувствовать себя потом!
Василиса, не взглянув на меня больше, выбралась из машины и ушла в дом, а я следил за ней, пока не исчезла в зеркало, и захотел выть. Надрывно и тоскливо. Или закричать вслед: «Поверь в меня, пожалуйста, поверь!»
Со двора выехал тихо, но потом вдавил педаль в пол.
