— Мне все равно не нравится подвергать тебя опасности, — насупился Ишель. Совсем как когда-то в детстве. Сейчас мне казалось диким и странным то, что я не узнала его сразу. Он сел рядом, тяжело выдохнув, и взял меня за руку. — Но у тебя все просчитано. Опять. И это пугает.
— Потому что ты все еще видишь во мне ту самую девочку из подворотни. — Я улыбнулась, переплетая пальцы с его. — А я — женщина. Женщина, которую шесть жизней убивали. Теперь моя очередь ходить по чужим сердцам в мягких туфлях…
Мы оба замолчали. Где-то вдали гром прокатился по небу, и на миг показалось, что сам дворец содрогнулся. За порогом собиралась буря. Но внутри было спокойно — хотя бы на эту ночь.
— Спи рядом, — прошептала я. — Завтра начнется спектакль. И нам нужно сыграть так, чтобы каждый, кто смотрит, поверил в ложь. А потом… в правду.
Ишель не ответил. Только притянул меня к себе, укрывая плащом. Его дыхание смешалось с моим, и в этом дыхании, в этой тишине перед бурей я нашла опору.
Завтра я упаду… чтобы встать выше всех.
Пир начался под перезвон цитр, под шелест фраз, за которыми скрывались ядовитые намерения. Воздух в банкетном зале был тяжел от благовоний и напряжения — того самого, что казалось сладким и липким, как недоваренный сироп. Я сидела на своем месте, облаченная в изумрудное платье с золотыми драконами, волосы собраны в сложную прическу с вплетенными нефритовыми шпильками. Рядом — ни Ишеля, ни брата. Только девицы из знатных домов. Именно те, чьи служанки шептали про «нечистую ауру» и «темную звезду на теле».
Игра началась.
— Какая роскошная ткань на вашем рукаве, госпожа Ян, — со лживой улыбкой произнесла девица из рода Сун. — Вы, должно быть, получили ее из самой долины Юньшань?
— Почти. — Я медленно взяла чашу, которую только что поставили передо мной, не прикасаясь к ней губами. — Подарок от одного… знающего человека.
По моей спине прошел холодок. Эта чаша — именно та. Слишком тонкая, слишком правильная, запах вина чуть горчит — кто не знает, тот не заметит. Но я почувствовала. Внутри зелье. «Лунная лихорадка», как и ожидалось, но, похоже, не только она.
Рядом кто-то фальшиво рассмеялся, кто-то уронил веер, и как по команде рядом со мной послышался сдавленный шепот:
— Она… бледнеет? Посмотрите… ее глаза…
Я медленно коснулась виска. Тело уже начинало откликаться на порошок, принятый ранее, — жар по коже, легкое дрожание рук, неустойчивый пульс. Все под контролем.
— Все в порядке, — улыбнулась я искаженным голосом. — Просто голова… немного… кружится…
— Воды ей! — воскликнула та же девица из рода Сун, а вторая, сидевшая через подушку, поспешно поднесла мне чашу воды — серебряную.
Вот он, момент.
Я коснулась краем пальцев чаши — на мгновение. И тут же отдернула руку, будто обожглась.
Шепот взвился бурей:
— Почернели! Ее пальцы почернели! Вы это видели? И Металл! Металл потемнел!
— Это… знак! Это демон внутри нее! Она нечиста!
— Серебро не терпит зла!
Я подняла глаза. Видела, как несколько придворных женщин отшатнулись, как кто-то из старших чиновников переглянулся со своим соседом. Все шло по плану. Даже слишком хорошо.
— Позовите лекаря! Немедленно! — Голос Ли Ниань прозвучал властно, и в следующую секунду в зал вбежал высокий человек в багряных одеждах.
Вот как, значит… глубокоуважаемая тетя все же в числе заговорщиков. Последние сомнения отпали, стоило мне увидеть глаза призванного императорской сестрой лекаря. Смесь страха и слегка злорадного предвкушения.
Он довольно бесцеремонно поймал меня за запястье, считая пульс. Заметил расширенные зрачки, учел поверхностное, быстрое дыхание. Ну а жар, охвативший мое тело, можно было заметить, даже не прикасаясь.
— Я затрудняюсь найти объяснение, госпожа. — Поклон был совершен в сторону госпожи Ли Ниань, призвавшей этого человека. — Но осмелюсь предположить одержимость.
— Что вы несете? — Сестра императора очень правдоподобно изобразила гнев и замешательство. — Вы разве не знаете, как опасно ошибиться в этом диагнозе?! В чем вы обвиняете княжну из самого благородного и преданного императору рода?!
— Это легко проверить, — выкрикнул кто-то из толпы придворных советников. Причем из задних рядов, чтобы императору не было видно, кто именно подал идею. — Надо всего лишь прикоснуться к священным реликвиям императорской семьи!
Остальные тут же зашумели, обсуждая предложение и согласно кивая. А одна из очень уважаемых дам, жена министра финансов, славящаяся своей беспристрастностью, благотворительностью и невмешательством в политику, даже озвучила очевидную вещь:
— Княжна Ян все равно должна будет прикоснуться к священным реликвиям, когда начнется ритуал ее бракосочетания. Так почему бы ей не сделать этого прямо сейчас? Все подозрения будут мгновенно развеяны, и мы спокойно продолжим праздник.
В зале снова зашумели, на этот раз удивительно дружно и согласно.