А он даже отвечал взаимностью. В начале нашей совместной жизни. Потом как отрезало. Больше времени проводил с наложницей Фен Гу, дарил ей подарки, приблизил ее родню ко двору. Позволял ей творить все что вздумается, никогда не заступался за меня и верил клевете. Верил? Но тогда…
Ли Сянь не обратил внимания на подбежавших к нему стражников, он не сопротивлялся, когда его схватили. Только становился все бледнее и бледнее с каждой секундой. Зрачки у него расширились настолько, что светло-каряя радужка почти исчезла за пульсирующей чернотой.
— Ты все помнишь, Ри-эр… Я должен был догадаться. — Кажется, онемевшие губы не слишком хорошо слушались второго принца. — А ведь не должна была. Где же я снова ошибся?
— «Снова»?! — Ишель оказался рядом, его теплые руки обняли, отгородили от любой опасности. Сам он смотрел на младшего брата, недобро прищурившись, но спокойно. И только я чувствовала дрожь каждой мышцы прижавшегося ко мне тела.
— Не беспокойся, брат, больше я тебе не соперник. От этого яда нет противоядия, — усмехнулся Ли Сянь, подняв к лицу залитую кровью ладонь, ту самую, которой отвел нож от моей шеи. — В этом Фен Гу не солгала. Она не собиралась оставлять в живых женщину, в которой почувствовала угрозу своим чувствам. Действовала наверняка. Она все-таки догадалась, хотя я и в этой, и в прошлой жизни тщательно скрывал, что на самом деле мне нужна только Ян Айри. Я убил брата, убил отца, стал императором только ради одного: получить ее!
— Псих, — от души высказалась я, в этот момент напрочь позабыв, какая это жизнь, какое нынче время, о правилах этикета и окружающих людях. — Ненормальный!
— Это судьба. — Голос Ли Сяня стал чуть яснее. Он поднял голову, и на его бледном лице вспыхнуло что-то болезненно-теплое. — Все, что я делал, было ради тебя, Ри-эр. В той первой жизни… ты была моей женой. Императрицей. Я сам выбрал тебя.
— Ты выбрал Фен Гу, — оборвала его я. — Ты позволил ей уничтожить меня.
— Я притворялся. — Он говорил все тише, словно ему не хватало воздуха. — Она была мне нужна как инструмент. Ты же помнишь, из какой семьи эта девка? Незнатные, небогатые, никогда не чурались родниться с торговцами, стражниками и даже слугами. Поэтому у Фен Гу было влияние, связи и преданность многих незаметных, но очень важных людей. Это она помогла мне занять трон в прошлый раз. И она же позволила получить тебя, сделав вид, что верит, будто это только ради войска семьи Ян. А потом случилось несчастье в битве, твой брат и его люди погибли. Стало труднее объяснить, почему именно тебя я хочу видеть своей императрицей, пришлось притворяться, позволять этой девке тебя отодвинуть и оболгать… Все это было несерьезно, я знал, что придет время и… Я не знал, что она… она отравит тебя!
Он закашлялся, согнувшись пополам. Кровь капала на мрамор, оставляя следы, как сломанные печати.
— Я был в ярости, когда узнал, — прошептал он. — И понял вдруг, что мне нечего терять. Я притащил ее на тайный алтарь в храме Затмения. Принес в жертву. Чтобы вернуть тебя. Чтобы вернуть все.
У меня перед глазами словно пронеслись образы — круг камней, кровь, лунный свет на мраморе. Кто-то плачет, кто-то смеется. И тот момент, когда время впервые дрогнуло. Сломалось… И я почему-то очнулась в теле умирающей от голода бродяжки в трущобах.
— Ты… ты сделал так, чтобы я снова переродилась? — еле слышно выдохнула я.
Он кивнул.
— Одну жизнь ты прожила со мной. Еще пять надо было прожить после ритуала, чтобы душа укрепилась и вернулась в эту — седьмую и одновременно первую. Ты не должна была ничего помнить. Но ты помнишь. И это значит, что я снова… ошибся. — Он горько усмехнулся, больше самому себе. — На этот раз я действовал иначе. Я знал, что Фен Гу очень опасна. Но она все еще была нужна мне ради обширных связей среди обслуги дворца и многих чиновников, с которыми ее семье удалось наладить сотрудничество. Никто иной не мог дать мне этой силы. Пришлось снова рисковать. Хотел избавиться от нее сразу после смерти брата, чтобы защитить тебя. Но приходилось быть осторожным, очень осторожным. Она… Я вспомнил прошлое, сопоставил факты. Мне казалось, что до нашей свадьбы она тебя не подозревала. Потому я снова позволил ей думать, что люблю ее. Что все еще нуждаюсь в ней.
— И позволил объявить меня одержимой? — прошипела я.
— Это был ход. Признать тебя одержимой, чтобы потом преподнести публике очищенную, спасенную, возвращенную будущую императрицу. И снова сделать тебя своей. — Он поднял глаза, уже с трудом фокусируясь. — Ли Шао Шень не должен был выжить. Ты не должна была вспомнить. Все должно было быть иначе. Ты ведь уже «предала себя», защищая жизнь моего брата? Убила лазутчика… пролила кровь своими руками. Так правильно и важно для завершения ритуала семи судеб. Хотя я надеялся, что ты сделаешь это ради меня…
— Ты играл с нашими жизнями! С чужой болью! — Я дрожала как натянутая тетива. — Ты снова хотел превратить меня в свою куклу?!
— Нет. Я просто хотел… чтобы ты была рядом. На троне. В жизни. В вечности. Хоть один раз. — Его зрачки дрогнули. — И я… почти… смог.