Миро на их руках,
На вечное царство их
истает ладоней неверящий полукруг.
Не отпускайте рук, не отпускайте рук,
Лодки де́ржите трос,
Сделаете ли коней -
Любовь есть Христос.
И ничтоже Его сильней.
НАЧАЛЬНАЯ
Дай мне, Господи, песню. Хотя бы одну.
Но такую, что путь освещала бы мне.
Десять лет я ходила по самому дну,
А от звезд предрассветных и мне холодней.
Жизнь бывает светла и бывает проста,
Возврати мне покой долгожданный, раз так.
Все мое отрекается видеть меня,
Кровь отныне и грязь застилают глаза.
Кто ещё променял бы всю ярость огня
На дорогу, живящую, словно лоза?
Где жестокость моя, непреломный мой путь?
Вся гордыня, что раньше играла огнем?
Если б морю в глаза я посмела взглянуть,
Удивилась лицу, отраженному в нем.
На востоке заря воссияла бледна -
Научи меня истинным именам.
Мне осталось лишь море да соль на губах,
А наутро осталась лишь горечь и соль,
И дорог, и полей бесконечный размах,
И скитаний бескрайних моих колесо.
Где пойду по теням измерять глубину?
Не своей; но уже
не во власти камней.
Дай мне, Господи, песню, хотя бы одну,
Но такую, чтоб путь освещала бы мне.
***
Отпущу журавля, не имея синиц в руках,
Но покоя синиц за надкрылием век, как раз и увижу открытый его полет,
Презирая сокрытый лед,
Побеждая страх,
Изменяя озёра глаз.
Эту жизнь вышивать, проверяя себя – жива.
Это грязная плоть,
Но смотри -
И она чиста.
Не бери эту страшную боль у меня, мой Господь.
Не бери.
Оставь
DE ZAAIER
Что Ты моими хочешь создать руками?
Видишь – я камень, Господи. Просто камень.
Ночь недлинна – полпервого, полвторого -
Ты приказал мне красками видеть Слово.
Все, говорят, возможно, имей лишь веру,
Но ведь и чудо некую знает меру?
Мне же, безумной, впору и ко врачу-то!
…Так над пустым холстом происходит чудо.
Каждый оттенок – в воздухе – чей-то голос,
Чье-то зерно проснулось, и вырос колос,
Дальше поля и люди приходят сами.
Масло сплетается желтыми голосами.
Вера в Тебя прекраснее, чем Елена.
(Было ничем, а стало огнем нетленным!)
Нам ещё много учиться, мы только дети.
Ты никогда не бросаешь слова на ветер.
Все вы, кто слышит, радуйтесь о, елицы!
С каждым движеньем кисти я вижу лица.
Утро -
Бездонный,
Терпкий,
Светлый
На землю льется.
Господи, это солнце! Это восходит солнце!
***
Говори со мной, говори со мной, говори, твори:
Сотвори глаза, сотвори ресницы, раскат руки.
Разреши отвечать, отвечать не в размер, не в ритм,
Даже если кругом враги.
Говори со мной, если я молчу, если я – молчу,
Если я – побитая, опозоренная, больна,
Если чья-то печаль мне случилась не по плечу,
Если видишь во мне лишь плевелы вместо льна.
Не молчи, не оставь меня, не оставь меня, но восставь:
Убивающих много, но – Истина велика.
Пусть огонь пожирает бездумно крутящих стафф,
Говори со мной, как Мамврийский дуб говорит векам.
Я его не смогла, я ее не смогла спасти,
Я была одинока, но, видимо, не одна.
Отпусти, отпусти мои мысли стадами теней пастись
Где-то там, далеко, где граница войны видна.
И тогда мне станет больше не страшно и…
И в руках останется только важное,
Comme Tu me dis,
Конечно же,
Только детская нежность,
Только детская нежность,
Способная победить.
***
– Как видишь?
Я и не отвечу.
Как будто погасили свечку.
Ложится дым, внутри тепло.
Пока я вижу сквозь стекло.
Так я пишу, ломая стержень,
А Ты меня за плечи держишь,
Одевший клёны жёлтым, красным,
Пока мне видимый неясно.
Ведешь служить, сбивая ноги,
Примером и соблазном многим.
Зима идет цветеньем вишен
И я почти что вижу, вижу!
СЕДМИЦА
1.
От тоски одевается более в голубой, чем в ночь.
Белый ветер покачивает белье.
Холод Города и желала бы превозмочь,
Да настигнет и всю зальет.
Я смотрю в ледяное небо, но небо пока далече,
Я сама одеваюсь в синее от тоски,
Выхожу на балкон, развешиваю носки -
И безумный холод хватает меня за плечи.
Я хотела испечь сорок "жаворонков" в плите,
Чтобы их упросить устоять в ледяной воде,
И плита взорвалась.
Но постой.
Хотя -
Севастийские птицы сами ко мне летят.
Я смотрю в ледяное небо, но небо пока далече.
Я сама одеваюсь в синее от тоски,
Выхожу на балкон, развешиваю носки,
И безумный холод хватает меня за плечи
2.
Слышишь смех, слышишь звон? То безумные люди ликуют,
Извлекают из недр непроснувшийся радостный клич.
Разве знают они, что судьбу им готовят такую?
Я прошу о судьбе: не унизь их, но всех – возвеличь.
С малолетства знакомая жизнь отправляется скоро,
Для нее пароходы на пристани белые – в ряд.
Мне приснилось, три молнии разом ударили в Город
И разрушили там что-то важное, говорят.
Так танцуй, так танцуй! Как у Глинки его арагонцы.
Руку вверх – и вот так, хорошо. Хорошо. И другой…
А она отплывает – бессмертнодалекое солнце,
Отплывает и машет рукой.
3.
Ночь пакует Город и охраняет.
Что еще осталось ей, одинокой?
Баю-бай, победителей судят, милый.
Мертвых – нет. Подожди и ещё немного,
Как сожгут их, а пепел уложат в землю.
К воскресенью она расцветет, мой милый.
Мы забудем, кто мы такие после.
И уже бессмысленно отпираться,
Ибо каждый теперь
На себя примеряет смерть.
(Пусть тебе она будет не по размеру, милый).
…………………………......………………………
……………......…………......……………..………
Так смелей разлучимся, чтоб встретиться скоро снова
В полных нежных плодов, голосах лучезарного сада.
