Грелкину нравилась операция «Доктор». Тонокое поле тела Доктора было настолько открыто и доступно для внушения, что Грелкину ни разу не пришлось применять приём «кокона». Погребняк много времни проводил в Центре, а Грелкин больше теперь действовал самостоятельно на Земле. Нужно было готовить очередное искушение по операции «Печать». Схема операции была аккуратно вычерчена на отдельном листе, функциональные связи обсчитаны и вся операция прошла утверждение Босса. Доктор в операции должен был принимать участие, как катализатор. И хотя Грелкин уже знал, как работать с тонким миром Семёна, он во многом полагался на то, что катализационная составляющая Доктора – это тоже немаловажная часть, от которой зависел успех операции. И работать с Доктором было одно удовольствие. После провала у литейного цеха Грелкин стал более осторожным и старался рассчитать свой каждый планируемый шаг пребывания на Земле в свете возможных последствий.
Гораздо сложнее была работа у Вострикова. С некоторого времени он стал замечать, что активности его участия и участия Бережного в этой операции как бы поменялись местами. Бережной так отладил поле деятельности своего направления, что практически был застрахован от непредсказуемых действий своих соперников. Другими словами: угрозы жизни объекта 2107-1954 ничего не угрожало на этом этапе. А вот угроза ухода в направлении цели жизни объекта 2107-1954 на незапланированную и даже вредную колею очень даже была реальна. Востриков изучал творческую тетрадь опекуемого и пытался сообразить, что из этого можно извлечь положительного для своей миссии. Он не силён был в высшей математике, а лишний раз обращаться за косультацией в Центр не хотелось. Ясно было, что открытой второй теореме Семёна «теореме о вписанном четырёхугольнике» надо было незамедлительно давать прописку в жизнь.
* * *
Работа первого зама секретаря Англичанина, а назывался он зам по идеологии, была проста – надо было обеспечить нужное колличество молодых людей, вступающих в комсомол. От этого числа зависел общий показатель качества работы всей комсомольской организации. Идеолог был искушён в этом деле, переняв все тонкости этой работы у своего предшественника. Прямой агитацией давно не занимались. Эта миссия была возложена на комсомольских секретарей цеховых организаций, но активно принимались в комсомол «мёртвые души».
– Серапионыч, твоя жена комсомолка? – как-то спросил Семёна Англичанин.
– Нет, – ответил Семён, – как-то у неё с комсомолом в школе незаладилось.
– Женька, – крикнул Англичанин идеологу, – иди-ка сюда, здесь оказывается работёнка для тебя имеется.
– Вряд ли мы её уговорим, – с сомнением сказал Семён.
– А её и уговаривать не надо, – сказал вошедший в комнату идеолог, – нужны только паспортные данные. А лучше – данные паспорта до замужества. Тогда её на будущий месяц можем ещё раз принять, под другой фамилией и новому паспорту, – потирал руки идеолог.
Так и поступили. На следующий день Тамару заочно приняли в комсомол. Идеолог написал соответствующий протокол, оформил все документы, а комсомольский билет положил в сейф. По итогам месяца комсомольские билеты «мёртвых душ» он увозил к себе в сад и там сжигал в печке.
