* * *
Книги Марселя Берже не на шутку по-прежнему волновали Семёна. «Если этот Берже так близок был от моей теоремы, – думал Семён, – то, наверное, он и идеи мои сможет понять лучше других». Но Берже был француз и письмо надо было ему писать на французском. О том куда писать, для Семёна вопроса не возникало. В аннотации к «Геометрии» Берже было сказано, что автор – профессор Парижского университета. Семён помнил, как он писал первое письмо Рашевскому. На конверте написал: Москва, МГУ, профессору П. К. Рашевскому и дошло. Так и в случае с Берже можно было поступить, но вот французский язык. Семён стал изучать газетные объявления и скоро наткнулся на нужное. В объявлении говорилось, что переводят с французского и на французский за умеренную плату. Семён понимал, что математическое письмо будет не простым для перевода и старался составить письмо таким образом, чтобы оно было максимально удобным для переводчика. Предложения должны быть короткими и, по возможности, не изобиловать математическими терминами.
Дверь открыла пожилая женщина.
– Лена, – это к тебе.
В глаза Семёну бросилась удивительная чистота и порядок, которые царили в прихожей и коридоре квартиры переводчика. Да и чопорность, и аккуратность в облике женщины, открывшей дверь, тоже бросались в глаза.
Из комнаты вышла белокурая молодая женщина с нерасчёсанной «химией» на голове и, после первых фраз приветствия и понимания цели визита, пригласила Семёна войти в комнату.
Вид комнаты потряс Семёна тем хаосом, который здесь царил. И стол, и диван были завалены толстенными книгами, на полу валялись во множестве, исписанные крупным почерком листы бумаги. На кресле была разбросана какая-то одежда. Одежда висела и на приоткрытой дверце шкафа, и даже на торшере. На углу стола притулилась чашка с блюдцем. Сама женщина держала в одной руке авторучку, в другой – надкусанный бутерброд. Голова была потлатой, а трикотажные штаны пузырились на коленях. Говорила она высоким тонким голосом.
