– Леня, ты знаешь, кто я?
– Обижаете, Дмитрий Александрович!
– Я никогда не обращался к тебе с подобной просьбой. Но хочу, чтобы ты меня понял.
– Попытаюсь.
– Я хочу, чтобы ты проследил за Даниилом Валерьевичем. Мне нужен компромат на него. Личного характера. Финансовые аферы Голицына меня не интересуют. Уверен, что у него есть любовницы. Я хочу знать, кто они, как выглядят, чем занимаются. Хочу знать, кого он трахает, понятно? – «До того, пока он не лег в постель с моей дочерью». Сажин невольно скрипнул зубами. Кто ж знал, что до такого дойдет? Неужели это наследственное – любовь к Дану Голицыну? С материнским молоком, что ли, Алиса ее заполу чила?
– Все предельно ясно, – подтвердил Леня. – Сделаем…
– Выходит, за Голицыным последнее время следили по приказу Дмитрия Сажина?! – присвистнул Алексей.
– Да, – кивнул Зебриевич.
– А сам Голицын об этом знал?
– Он не так уж и глуп. Догадывался, что Сажин сделает все, лишь бы его дочь разочаровалась в своей любви.
– Сажину удалось чтонибудь узнать? Заполучил он свой компромат?
– Вот этого я не знаю, – развел руками Зебриевич. – Годто еще не прошел. Но знаю, что Голицын принял контрмеры, потому что Дашка опять пыталась покончить с собой.
– Когда это было?!
– Осенью, в ноябре. Но Сажин опять ее вытащил.
– И повез в новогодний круиз?
– Да.
– Ну а причина? Вторая попытка суицида – это вам не шутки! Дарья Витальевна, похоже, всерьез решила расстаться с жизнью. Я понимаю, что Голицын боялся близких отношений с Дарьей Сажиной, но насолить бывшему другу очень хотелось. Решил отнять у Сажина самое дорогое. Любимую жену. И Даниилу Валерьевичу это почти удалось. Но как? Что он такое придумал?
– Понятия не имею. Мне далеко не все рассказывают, поверьте, и даже по пьяни.
– У Сажина есть любовница? Я, кажется, догадываюсь… Это странное завещание…
– Сажин и Анжелика? – фыркнул Зебриевич. – Хотя… История действительно странная. Ищите. По Сажину многие бабы сходят с ума.
– Еще бы! Я и сам, когда его увидел, обомлел! Хоть я и не женщина. Харизматичный мужик. Именно мужик. Сейчас пошла мода на брутальность, женщины, похоже, устали от своей силы. А тут такое… – Алексей развел руками. – И куда только Дарья Витальевна смотрит?
– У нее сильная близорукость. И психолог из нее такой же хреновый, как и бизнесвумен. Начиталась своих книжек. А того не понимает, что жизнь – это не учебник. Нельзя с такой наивностью верить всему написанному. Вот Сажин – тот свой учебник пишет сам. Пособие, по которому еще многие будут учиться, как жить и как зарабатывать.
– Вы его, похоже, очень уважаете?
– Как и все.
– Кроме его жены.
– Тут случай особый. Об этом говорить, конечно, неприлично, но в постели у них с самого начала не заладилось. Димка както разоткровенничался, жена, мол, все время ищет отмазки. Супружеский долг не хочет выполнять. А он мужик, силы немерено. И возраст – самое то. Думаю, изза этого у них и возникли этой осенью проблемы. Хотите подсказку? – прищурился Зебриевич.
– Ох, Семен Абрамович! – погрозил ему пальцем Алексей. – Похоже, вы опять мне чегото недоговариваете! Всето вы знаете!
– Да не знаю, мамой клянусь! Но вы сами посудите. К проституткам Сажин не пойдет, не тот человек. Служебные романы тоже не его амплуа. Он дело с удовольствием никогда не мешает. Да и работы у него завались, не до романов. Свободное время Дмитрий Александрович проводит с семьей либо в фитнесклубе…
Алексей поймал мяч на лету.
– Фитнесклуб! Конечно! Я и сам туда захаживаю! Красивых стройных девочек там полно, а тренерши какие? Пальчики оближешь!
– Вот именно.
– В какой именно клуб ходит Сажин?
Зебриевич назвал.
– Что ж, спасибо вам, Семен Абрамович. Вы рассказали мне много интересного. А какие сейчас отношения у Алисы Сажиной и Даниила Голицына?
– Она у него работает референтом, я же сказал.
– Ну а после работы? Они ходят куданибудь? Общаются? Может, отдыхать вместе ездили? Что вам Голицынто рассказывает?
– Даня эту тему деликатно обходит. Тут он крайне осторожен. Прекрасно понимает – один неверный шаг, и сажинские миллионы от него уплыли навсегда. А ведь Данька вполне может в очень недалеком будущем назвать Сажина папой, – хмыкнул Зебриевич. – И развод Голицыну больше не нужен. Анжеликато исчезла. Дааа… Судьбазлодейка. Ну почему не наоборот? Родился бы у Сажина сын, а у Дани Голицына дочь. Так нет! У первого мужеподобная дочка…
– Мужеподобная?
– Я хотел сказать, девица с мужским характером, а у второго сын, которому больше пошло бы родиться барышней. Разве ж музыкант для мужика профессия? – презрительно хмыкнул банкир.
– А у вас, я так понимаю, дети обоих полов?
– У меня – да, – Зебриевич со сладким вздохом развернул к Алексею рамочку с семейной фотографией. – Две дочки и сын, – сказал он с гордостью.
– Да, вы счастливый отец, – кивнул Леонидов. И невольно позавидовал: – ТельАвив не Канада.
– Это вы о чем? – удивленно посмотрел на него Семен Абрамович.
– О том, что счастливые родители живут со своими детьми хотя бы в одной стране.
– Да не отчаивайтесь вы так, – поотечески сказал Зебриевич. – Теперь многие возвращаются. И ваш вернется.
